— Пойдем.
И стоп-краны срываются.
Я хватаю ее за руку, мы идем наверх. Колени дрожат, она дышит тяжело, я слышу. Искры летают между нами, превращаясь в настоящий пожар. Ничего не соображаю: просто оплачиваю самый дорогой “номер”, беру карту от комнаты, открываю дверь и уже через секунду припечатываю девчонку спиной к стене и целую со всей страстью, что она разогнала во мне во время своего танца.
Это будет долгая ночь.
Глава 15. Арина
Кажется, я совершенно точно сошла с ума, раз позволяю себе целоваться с незнакомцем в баре, сняв какую-то вип-комнату на ночь.
Кажется, мне обязательно нужно будет сходить к психиатру, чтобы проверить, в своем ли я уме, или точно им давно уже тронулась, раз я первая попросила меня поцеловать и как остервенелая на эти поцелуи отвечала.
Кажется… Хотя, нет. Не кажется. Я абсолютно точно пожалею об этом. Об этих поцелуях, просьбах, руках. Крепких, сильных, таких теплых руках, от касания которых на коже остаются толпы мурашек. Я тысячу процентов пожалею об этом, но совершенно точно мне на это плевать.
Выносить себе мозг, плакать в подушку и орать на зеркало я планирую завтра, а сегодня я так хочу запомнить каждую клеточку этого мужчины, что мне плевать на все, главное, чтобы у него был презерватив. В целом, это и правда единственное, что меня волнует.
Я уже пала ниже плинтуса, или пока еще нет?
Не понимаю, где та самая грань, после которой слова моей мамы о “позоре семьи” резко станут правдой?
Хотя…
Сейчас мне плевать. Все еще.
Наш танец зажег во мне искры, которых я не ощущала долгих несколько лет. Меня никогда так не тянуло к мужчинам, клянусь, как к этому. Я сразу рассказала ему, что надела браслет “на одну ночь” по ошибке, а в конечном итоге уже через час я просила его поцеловать меня, потому что от его “Хочу тебя” мне окончательно сорвало крышу.
Я выпила всего-ничего, но я пьяна в щепки. От вкуса губ этого мужчины, от запаха его парфюма, от сильных рук и очень проворных пальцев.
Он проникает ими под ткань платья, я не собираюсь его останавливать. Касается кружева белья, съедает стон, сорвавшийся с моих губ своими, ухмыляется и касается еще наглее.
Убивает. Не дает прийти в себя ни на секунду.
Я, кажется, таких никогда не встречала. Мне плохо от одной мысли, что нам придется расстаться — так сильно я в данную секунду нуждаюсь в нем.
— Что ты медлишь? — стоны не прекращаются. Спрашиваю, когда уже чувствую дрожь в коленях. Его губы на моей шее, одна рука под платьем касается меня через трусики, другая — сжимает грудь поверх платья. На мне такое тонкое кружево, что оно почти не ощущается преградой.
— Мне нравится тебя мучить, — слышу усмешку в его голосе, и… и слышу голос. Он впервые говорит не шепотом, а еще на эту секунду как раз затихает музыка и я на пару секунд зависаю, пытаясь понять: на кого похож этот голос?
Мне совершенно точно кажется, что я его где-то слышала, но его пальцы отодвигают ткань моих трусиков и мне снова становится совершенно плевать. Ну, слышала и слышала… Какая к чертям разница!
Голова кругом, я ничего не вижу, кроме ярких вспышек перед глазами от сумасшедших эмоций. Не слышу ничего, кроме своих же стонов, тяжелого дыхания мужчины и наших очень громко стучащих сердец. Я могла бы, как в красивых романах, сказать, что они стучат в унисон, но… Это все на одну ночь. Мы даже не знаем имен друг друга. О каком одновременном сердцебиении может идти речь?
— У тебя есть защита?
— Конечно, — отвечает он, и я расслабляюсь окончательно, отдаваясь его рукам на две двести процентов.
Я на каблуках, но он немного выше. Широкоплечий, вкусно пахнущий, до ужаса сексуальный!
Пульс шкалит под двести, сознание затуманивается, его поцелуй действует как транквилизатор, а то и что-то похлеще.
Я толком не успеваю соображать, где мои руки, а где его. Кто из нас стонет, кто кусается и рычит, кто срывает с меня платье… Он? Или я сама тянусь руками и срываю чертову ткань?
— Какая охренительная, — доносится шепот до уха, теряю связь с реальностью окончательно, зарываюсь пальчиками в волосы мужчины и сама целую, параллельно срывая с его плеч рубашку, которая ему нереально идет.
А под ней… В полумраке видно плохо, но сексуально очерченные мышцы я отлично нащупываю и пальцами. Плечи, грудь, торс и эти чертовы косые мышцы… Провожу по ним ноготками и хватаюсь за пряжку ремня.
Все как в тумане, его брюки опускаются вниз, и… и я.
Присаживаюсь на корточки и обхватываю член ладошкой, пока сам мужчина достает из кармана презерватив.
Он большой, горячий и вкусный, я уже предвкушаю, как буду чувствовать себя с ним внутри.
Покачиваюсь на неустойчивых каблуках и хватаюсь за бедра мужчины, чтобы не упасть. Мышцы под пальцами ощущаются каменными, и… и что-то большое, совсем грубое, как… шрам. Огромный, по всей задней поверхности бедра.
Меня отбрасывает в сегодняшний вечер. В поездку в машине с Ильей Александровичем. Его рассказ о большом шраме и о том, что он совершенно уродливый, потому что его не зашили.
Да ну.. бред какой-то.
Он совершенно другой. Другие часы, другой стиль одежды, другая прическа и запах! Глупое совпадение! Или…
Я вспоминаю, что сегодня сама на себя не похожа и мне становится страшно.
В мою секундную заминку мужчина уже справляется с защитой и поднимает меня за руку. Он предлагает мне развернуться лицом к стене, но… Там шрам. О котором он знает. Почти незаметный, но вдруг? Я не готова рисковать, если этот горячий красавчик все-таки окажется моим начальником.
Я точно сошла с ума, но я не ухожу. Я позволяю ему себя целовать и ласкать, я позволяю ему все и даже чуть больше. Потому что, даже если это и он: он все еще меня чертовски заводит, сексуальное напряжение только растет и я не собираюсь сбегать отсюда из-за каких-то глупых догадок. Я все еще на триста процентов уверена, что пожалею обо всей затее уже завтра, так зачем пытаться улучшить и без того худшее положение? Просто буду жалеть обо всем сразу.
Именно поэтому…
— Иди ко мне.
И я иду. Он обхватывает мое бедро, держит крепко, приподнимает вверх, прижимает меня к стене и прижимается ко мне сам. Горячо так, что обжигает, кровь кипит в венах, сердце не справляется.
Его поцелуи на шее кажутся слишком правильными, а еще чертовски мешают маски. Хочется сбросить, но… Нет.
— Стой! — шепчу громко, чувствуя его член между ног. Он тормозит в замешательстве. — Как тебя зовут?
Он хихикает. Думает, что знакомлюсь.
— Илья. А тебя?
Твою чертову мать…
— А… Алина, — вру ему и стону от плавного, но глубокого толчка внутрь.
И все снова неважно. Абсолютно. Я улетаю куда-то за пределы стратосферы, кажется, где банально, но нет никого больше, кроме нас двоих.
Он нежен, безумно! И при этом резкий, страстный. Такой, как нужно мне.. Словно он спрашивал о моих предпочтениях!
Руки, губы, толчки, стоны. Я царапаю его спину от сумасшедших ощущений, хныкаю в его шею, целую, оставляя следы помады. Мы переплетаем пальцы, я едва стою на ногах, но Илья поднимает меня на руки и вбивается в меня с новой силой, заставляя во весь голос кричать!
Что-то падает, я слышу звонкий звук, но, возможно, это мое самообладание или адекватность разбивается вдребезги от сумасшедших поступков.
Но я все еще стону и целую мужчину в губы, прошу глубже, прошу жестче и не могу контролировать уровень своих ощущений, когда он выполняет все на сто один процент!
— Еще… немного… господибоже…
— Держись, малышка, — шепчет на ухо. И именно этот шепот и поток мурашек от горячего дыхание бросают меня в океан. На самое дно.
Я дрожу как никогда до этого, от сильного оргазма даже слезятся глаза. Хорошо настолько, что даже немного плохо. Спустя пару особенно сильных толчков Илья замирает внутри и упирается носом мне в шею.
Мы молчим и громко дышим. Я думаю о многом, а еще о том, что он точно меня не узнал и это явно сыграло мне в плюс.
