Пилот нахмурился.
– Нет, это ты оставь…
Арне был разочарован.
Мы замолчали. Пилот втянул в себя дым, как будто это доставляло ему удовольствие, и спросил:
– Наверно, не все люди охотно слушаются этих электров? Только не врите: вы ведь говорили, что есть полиция.
Я не знал, что ответить, и, конечно, снова вмешался Арне:
– Мой дядя Лео был камердинером у одного электромозга на улице Дедиода. Это был старый ламповик, без единого транзистора. Дядя Лео рассказывал о нем много смешного. Этот ламповик ужасно боялся молний и во время грозы не позволял заземлять себе шасси, чтобы молния его не сожгла.
– Интересно, - заметил пилот. - И что же дальше?
– Однажды дядя очень рассердился на своего хозяина, - сказал Арне, - и назло не отключил заземления. Как раз тогда ударила молния и сожгла ему все сетки. За это дядя должен был целый год крутить динамо.
– Без перерыва?
– Ну, нет, судья осудил дядю на много киловатт-часов, и дядя должен был накрутить их на этой динамо-машине. Ходил крутить каждый вечер.
– Ага, - пробормотал пилот.
Арне сел на траву напротив него и закинул голову, чтобы увидеть головку ракеты. Я уже был сыт рассказами Арне, поэтому воспользовался случаем и спросил пилота:
– Ты один прилетел с Земли?
– Не совсем, - сказал пилот. - На орбите остался корабль, называется он «Норберт Винер». Его длина триста четырнадцать метров. То, что ты видишь, всего лишь исследовательская ракета. В корабле двенадцать человек и десять роботов. Командует нами Лаготт, и пусть разразят меня сто килограммов антиматерии, если он не человек из костей и крови.
– И роботы должны слушаться людей?
– Еще как. Ходят по струнке.
– А Земля очень далеко отсюда? - спросил Арне.
– Свет летит от Солнца до вашей планеты двадцать три года. Мы летели двадцать пять.
– Ого, - сказал Арне, но вид у него был такой, словно он ни чуточки не верит пилоту. - Врет, - шепнул он мне, - ему самому не больше двадцати пяти.
Пилот взглянул на часы, сказал, что должен возвращаться в ракету, и добавил:
– Если хотите взглянуть, что там внутри, то полезайте. Только осторожно, без баловства.
Мы поднялись вверх по лесенке. Я немного трусил, но Арне влез внутрь, а я не мог отставать от него. Мы увидели вертикальный лаз, в котором можно было перемещаться по скобам, а в стенах открывались дверцы в кабины. В самом низу толстая плита закрывала проход. Пилот сказал, что за ней реактор.
Потом пилот оставил нас одних и полез в одну из кабин наверху. Когда он скрылся в кабине, Арне велел мне молчать и полез следом. Потом он заглянул в приоткрытую дверь и быстро съехал вниз.
– Рой, - сказал он тихо, - пилот врет.
– Ну?
– Врет безбожно. Ни с какой он ни с Земли. То, что он говорил об Электрах, - чепуха. Если не веришь, погляди сам.
Я немного побледнел от волнения. Но сделал так, как сказал Арне. Пилот сидел в большом кресле перед панелью большого электра, какого-то супермыслетрона, ворчавшего и блестевшего экранами. На нем была надпись: «Радиостанция». Наверно, так его звали. Я никогда еще не видел электра, который выглядел бы так грозно. Он что-то резко говорил пилоту, а тот все время повторял:
«Слушаюсь, командир». И не было никаких сомнений, кто из них подчиняется, а кто приказывает. Я быстро спустился вниз, где ждал Арне.
– А я ему столько наговорил, - сказал Арне, - бежим скорее!
Мы соскользнули по лесенке и бросились бежать сломя голову.
Перевод с польского
Дмитрия Шурыгина
Анджей Чеховский - польский писатель-фантаст. Рассказ «Правда об электрах» впервые был опубликован в сборнике «Пришельцы», выпущенном варшавским издательством «Наша кшенгарня» в 1967 году. - Прим. ред.
НЕСКОЛЬКО СЛОВ О РАССКАЗЕ А. ЧЕХОВСКОГО «ПРАВДА ОБ ЭЛЕКТРАХ»
Итак, читатель, перед нами модель технократического общества в худшем варианте этого понятия - так сказать, технократия наоборот. Роботы, «умные машины», созданные некогда людьми, выходцами с Земли, ныне строго управляют своими создателями, а те покорно, безропотно, с явной охотой подчиняются «делу рук своих».
Что это? Рассказ-шутка? Рассказ-предупреждение?…
Впрочем, идея его достаточно серьезна, чтобы еще и шутить над ней. Но и предупреждать, похоже, рано: сегодняшний уровень роботехники никак не позволяет делать столь далеко идущие прогнозы.
Не позволяет?…
Тревожным сигналом прозвучало сообщение из Соединенных Штатов Америки о случайной ошибке (?) компьютера, давшего приказ о боевом вылете самолетов, несущих смертоносный ядерный груз.
Компьютер ошибся?!
Самая точная, самая совершенная, самая «умная» машина - компьютер! Но - только машина! А мы порой уже сегодня начинаем верить в нее как в некую панацею, дающую нам избавление от многих трудов - праведных и неправедных. Машина считает лучше и быстрее человека. Она обладает куда более стремительной реакцией там, где человек может просто не успеть. Машины прогнозируют, проектируют, чертят, играют в шахматы, переводят с одного языка на другой, пишут музыку и стихи. Машины - верные помощники людей и их дорогие игрушки…
Фантастика - самый точный барометр тревог человеческих. Она улавливает бурю там, где небо еще безоблачно, а ветер нежен и ласков. Фантастика, подобно сумасшедшему (с точки зрения «здравого» смысла…) трубачу, трубит тревогу в надежде, что кто-то, пусть один из миллиона, услышит ее и поверит ей.
Поверить фантастике?
А нет ли парадокса в самом этом словосочетании? Поверить сказке. Поверить выдумке.
Но - вечно пушкинское: «Сказка - ложь, да в ней - намек…» А предсказателей, провидцев, прорицателей всякого толка никто никогда всерьез не принимал. Судьба небезызвестной Кассандры тому порукой.
Однако Кассандра-то оказалась права…
И, возвращаясь к случаю с «ошибкой» компьютера в США, не стоит ли вспомнить двадцатилетней давности американский фантастический фильм Сгэнли Кубрика «Доктор Стренджлав», где моделировалась почти такая же ситуация, какая произошла - могла произойти! - в действительности.
Анджей Чеховский заглянул очень далеко, в такое будущее, куда нынче только мечтой и вольно дотянуться. Люди с Земли, прилетевшие в свою космическую колонию на звездолете, носящем имя отца кибернетики Норберта Винера, никак не предполагали, во что выльется здесь слепая вера в могущество «Бога из Машины». Все-таки думается, автор шутит, хотя в шутке его есть немалая доля грусти. Стоит улыбнуться вместе с ним, посочувствовать юным героям рассказа, обаятельным в своей «голубой» наивности. Улыбнуться и… призадуматься. Не над всесилием машин призадуматься: оно в наших руках и мы без него (простите за каламбур!) как без рук. Но - над нашей беспечной уверенностью: машина выручит, «вывезет» всегда, тут, дескать, и думать-то не о чем…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
