Морвуду следовало бы уйти со службы, чтобы исключить профессиональный риск, но об этом не могло быть и речи. Поэтому Морвуд принял другие меры, и некоторые из них больно ударили по его самолюбию. Он оставил оперативную работу, переключившись на расследования. Морвуд всячески скрывал одышку от коллег, чтобы никто не знал, насколько серьезно его состояние. Но однажды после сдачи обязательных возрастных нормативов, по которым проверяют состояние здоровья агентов, терапевт из бюро заметил, что у Морвуда проблемы, и сказал, что агенту с хронической одышкой следует сменить место службы и это не обсуждается.
От размышлений Морвуда отвлекли громкие голоса возле раскопа, — похоже, обнаружили что-то любопытное. Морвуд понял, что сейчас самое время присоединиться к остальным. Он несколько раз до отказа наполнил грудь воздухом пустыни и только после этого встал.
В Нью-Мексико его отправили именно из-за «чистого воздуха пустыни». Что за чепуха! Может, воздух здесь и чистый, но ветер то и дело поднимает столько пыли, что полгорода кашляет от пневмонии, вызванной песчаными бурями. Да и жалованье в этих местах нищенское. А больше всего дискомфорта доставляла высота над уровнем моря — почти миля. Но Морвуд знал, что от жалоб будет только хуже, поэтому помалкивал и старался с головой уйти в обучение новых агентов. Благодаря образцовому послужному списку он получил должность инструктора, и если все пойдет по плану, в отставку он подаст, достигнув уровня GS-14[8], шаг 8 или даже 9.
Конечно же, Морвуду не удалось полностью скрыть свое состояние, но пусть коллеги гадают, что с ним. Рождались версии о его прошлом: то ли он во время ареста надышался ядовитым газом, то ли в перестрелке на автоскладе произошла утечка аккумуляторной кислоты. Морвуд не пытался развеять эти слухи, ведь они гораздо интереснее правды. Он теперь просто старался продержаться, по возможности контролируя свое состояние при помощи альбутерола.
Дойдя до раскопа, Морвуд увидел, что Нора Келли почти полностью очистила от земли тело. Убитый лежал на спине, одна рука на груди, вторая вытянута вдоль бока. Морвуд заметил, что это мужчина, хотя волос у него на голове не осталось, если не считать полоски на затылке. К ребрам прилипли несколько клочьев рубашки, а брюки сохранились лучше. Одна нога была чуть изогнута. Судя по положению тела, его бесцеремонно скатили или кинули в могилу. На глазах у Морвуда Нора кисточкой смела песок со ступни, потом с другой. Показалась пара сильно сморщенных оксфордов-вингтип.
— Неподходящие ботинки для такой местности, — прокомментировал Таппан.
— Верно, — согласилась Нора.
Она встала и объявила перерыв.
Нора как будто почувствовала, что Морвуд начал выдыхаться. Они опустились на стулья. Сидели, потягивая газированные напитки, и глядели на тело в раскопе, которое теперь было видно почти целиком.
— Странно, что у кожи необычная текстура только на лице. Все остальное выглядит нормально — учитывая обстоятельства.
— Я тоже это заметил, — согласился Таппан. — Агент Свенсон, ваш напарник сказал, что вы специализируетесь на судебной антропологии. Как по-вашему, отчего у этого человека на лице чешуя?
— Навскидку я бы сказала, что похоже на ожог от кислоты, — ответила Кори. — А может, от огнемета.
— Я за версию с кислотой, — высказалась Нора. — Следов обугливания не заметила.
— В лаборатории мы проведем гистопатологическое исследование, — пообещала Кори. — Введем в ткань парафин, а потом отрежем тоненькие полоски и изучим их под микроскопом. Будут и токсикологические анализы. Уверена, нам по силам разрешить эту загадку.
Морвуд заметил, что Кори взглянула на него, надеясь увидеть одобрение. Но он продолжал сидеть с бесстрастным лицом. Кори — одна из лучших его учеников, но есть у нее одна слабость: она нерешительна, и люди это чувствуют. Не умеет излучать уверенность. Это непростая наука, но хороший агент ФБР должен внушать людям уверенность в том, что он полностью контролирует ситуацию. Пусть даже это не так.
Когда перерыв закончился, Нора и ее ассистенты вернулись к работе. Морвуд наблюдал, как они вскрывают другие квадраты: выкапывают растения, откладывают их в сторону — видимо, для того, чтобы потом посадить обратно. Вот археологи стали убирать тонкие слои песчаной корки. Дело спорилось, пока глубина не достигла трех футов — на такой же обнаружили первый труп. Почва изменила цвет. Нора и ее ассистенты сменили совки на мастихины: разрыхляли землю, а потом сметали.
Морвуд встал и подошел к ним.
Первое, что показалось из-под земли, — чешуйчатая кожа. Вскоре выяснилось, что это лоб второго трупа.
«Значит, второе тело все-таки есть», — подумал Морвуд.
Он оживился, что было ему несвойственно. Как будто подсознательно ожидал именно такой находки.
— И снова прямой выстрел в голову, — заметил он.
— Да, — согласилась Кори.
Нора работала кисточкой, и вдруг на солнце что-то блеснуло.
— А вот и вторая гильза от пули сорок пятого калибра, — объявил Морвуд и взглянул на Кори: — Как считаете, возможно ли, что убийства произошли в конце сороковых? Оксфорды, габардиновые брюки?.. — Он многозначительно вскинул брови.
— Возможно, — согласилась Кори.
— А как вам такая идея: когда оба тела полностью раскопают, переложим их на брезент и посмотрим, нет ли при них документов.
— Хорошая мысль, сэр.
Они продолжили наблюдать за работой Норы. Этот труп оказался очень похож на первый, и черты лица тоже стали почти неразличимы после воздействия пока что неизвестного вещества. Он тоже лежал на спине в небрежной позе, но, когда Нора стала раскапывать торс, Морвуд с удивлением заметил, что это не мужчина, а женщина. Он поспешил скрыть разочарование, лишь сказал:
— Интересный поворот.
— Странностей все больше и больше. — Таппан тоже был удивлен.
Нора, Эмилио и Скотт продолжали раскапывать тело. До заката оставался всего час.
Вдруг в земле снова что-то сверкнуло. Нора принялась быстро расчищать кисточкой блестящую поверхность возле тазовой кости второго трупа. С каждым взмахом кисточки находка выглядела все причудливее: два яйцевидных предмета из серебристого металла, один диаметром около шести дюймов, другой около восемнадцати. Их соединяло сложное переплетение крошечных металлических трубок с клапанами, и с одной стороны была прикреплена круговая шкала.
Никто не произнес ни слова, однако и удивление, и тревога усиливались. Наконец Нора прекратила работу, и они с Эмилио выбрались из ямы, а Скотт стал убирать инструменты. Шесть человек смотрели на незнакомый предмет в полном молчании. Механизм был так тонко выполнен и выглядел так необычно, что и впрямь казался творением инопланетного разума. Морвуд был застигнут врасплох.
— Что ж, — нарушила долгое молчание Нора, — у кого-нибудь есть догадки?
Наслышанный о зоне 51 и абдукциях Морвуд догадывался, о чем все подумали. Но никто не спешил делиться соображениями.
— Убирайте землю, надо достать
