Я чертовски хорошо знала, что Лука не собирался заниматься рождественскими покупками, но сейчас распродажи, поэтому я заставила его нести мои сумки, пока он жаловался и стонал из-за того, что с ним обращаются как с парнем, не имея ни одной из партнерских привилегий.
Он купил моей маме мыло, так что, по крайней мере, вот оно. Я предложила ему купить что-нибудь для отца, но он сказал мне, что ад еще не замерз.
— Да, ему нужна была помощь с рождественскими покупками…
— Кажется, вы двое хорошо ладите.
Я поднимаю на нее бровь. Вполне уверена, что мы тратим больше времени на оскорбления друг друга, чем на общение, но я знаю, что она имеет в виду. Моя мама — проницательная женщина, и она мало что может упустить из виду, включая, очевидно, мой постоянный флирт с Лукой.
— Я видела, как он на тебя смотрел, Гоу-гоу.
Мама называет меня «Гоу-гоу» с трех лет.
Я занимаюсь сумками.
— Ммм, как это?
— Как будто он хочет сорвать с тебя одежду и прижать к стене.
— Мама! — смотрю на нее я.
— О, пожалуйста, мне не сто лет. Я знаю, что секс существует и за пределами миссионерской позы.
Иисус Христос.
— Ну… это… приятно знать.
— Серьезно, Марго, я думаю, тебе следует держаться от него подальше. Он — беда.
С ним проблемы с большой чертовой «Б», но она зря тратит дыхание — я не собираюсь убегать с этим парнем в закат.
Между нами есть притяжение, и всё. Я не хочу от Луки ничего, кроме его твердого члена, но даже этому я сопротивляюсь ради всеобщего блага.
— Тебе не о чем беспокоиться, мама. Мы просто доставляем друг другу неприятности.
Она кивает с недоверчивым взглядом и тянется, чтобы взять новый топ, который я держу.
Я передаю ей его, и она внимательно рассматривает вещь.
— Милый.
— Знаешь, почему Лука и Рик доставляют друг другу неприятности? — интересуюсь я в надежде, что у нее есть какая-то информация, которая поможет мне понять, что такого произошло между двумя мужчинами, что заставило их презирать даже пребывание вместе в одной комнате.
Она хмурится.
— Я не уверена точно. Рик сказал, что они поссорились много лет назад. Я думаю, это могло произойти, когда родители Луки рассталась. Может быть, Лука воспринял это не слишком хорошо?
Я пожимаю плечами. Может быть, это все, что есть. Грязный развод мог стать тем, что могло бы настроить отца против сына.
— Я собираюсь встретиться с Мирандой сегодня вечером за ужином, ты хочешь пойти с нами?
Качаю головой. Я устала. Просто хочу надеть пижаму и свернуться калачиком с Netflix и попкорном. Если я пойду куда-нибудь с мамой и Мирандой, мы в конечном итоге будем пить коктейли, а это может привести к чему угодно.
Я не готова к повторению одной из тех ночей. Мне нужно немного тишины и покоя.
Лука сегодня вечером пойдет в стриптиз-клуб, так что я знаю, что он меня не побеспокоит. Возможно, мне даже удастся расслабиться. Но сама мысль о том, что он снимает одежду, вызывает реакцию, противоположную расслаблению, так что, возможно, и нет.
— Я отдыхать… хотя передай ей привет от меня.
Она бросает покрывало на мою кровать, наклоняется и целует меня в лоб.
— Сделаю. Если хочешь, я могу оставить тебе немного денег на пиццу?
Я смеюсь.
— Мне двадцать три, думаю, я смогу сама заплатить за пиццу.
— Я знаю! — усмехается она. — Но, разве ты не слышала? Теперь я богата.
Я громко смеюсь.
— Мама! Это ужасно.
— Хотя это правда. — Она хихикает, выходя из комнаты.
Я роюсь в сумках, пока не нахожу пару обтягивающих черных джинсов, которые заставила Луку купить мне в качестве платы за поездку с ним в город.
Они чертовски сексуальны. Я знаю, когда хорошо выгляжу в джинсах, и в них я выгляжу чертовски хорошо.
Я ухмыляюсь, думая о том, как он тратит реальные деньги, чтобы купить их. Продавец магазина подумал, что мы сошли с ума, смеялся и шутил о том, что ему нужно сделать, чтобы заработать столько денег.
Я попыталась затащить его в ювелирный магазин посмотреть на маленький овальный медальон, который увидела на витрине, но он наотрез отказался покупать мне что-нибудь блестящее.
Сказал, что это чушь о парнях, в которой он не хочет участвовать.
Он прав, последнее, чего мне хочется, — это думать о нем каждый раз, когда я надеваю эту штуку, но она определенно была красивой.
Я бросаю все это дерьмо на стул в углу и иду принимать душ.
Не могу не думать о Луке, пока горячая вода омывает мою кожу. Возможно, это не та стена душа, к которой он меня прижал, но, возможно, дело в том, насколько живо ко мне возвращаются воспоминания.
В тот вечер я изрядно выпила, и мне хотелось бы винить алкоголь в том, как я вела себя с Лукой, но он прав в том, что я не была настолько пьяна.
Я помню каждую деталь того, каково было быть с ним.
Часть меня хочет, чтобы между нами все было по-другому, чтобы я не испытывала к нему неприязни и не жаждала его в равной степени, но такова реальность. Он сводит меня с ума во многих отношениях.
Он мой сводный брат-ловелас, и, прежде всего, он просто не для меня.
Я выхожу из ванной в одном лишь полотенце и визжу, когда фигура передо мной сильно пугает меня.
— Господи, Рик! — я хватаюсь за край полотенца. — Ты напугал меня до чертиков.
Он поднимает руки, извиняясь.
— Извини, моя ошибка.
Я натягиваю полотенце повыше, ощущая себя неловко, поскольку чувствую на себе его взгляд.
В Рике есть что-то; как будто он может смотреть на тебя, не глядя прямо. Он быстрый, возможно, немного хитрый. Раньше я этого не замечала, но с той ночи, когда он вошел в мою комнату, я лучше его понимаю.
— Ты знаешь, где твоя мама?
Я выдыхаю с облегчением. Он ищет мою маму. Мне нужно перестать слишком остро реагировать на каждое наше взаимодействие.
— Она пошла ужинать с Мирандой. Я думаю, она вернется позже…
Он кивает.
— Да, я думаю, она мне это сказала.
— Не говори мне, что ты уже превращаешься в мужа с избирательным слухом, — шучу я, пытаясь унять чувство беспокойства в животе.
Он ухмыляется.
— Не говори матери.
Я улыбаюсь и переминаюсь с одной ноги на другую. Мне было бы гораздо комфортнее вести этот разговор, если бы я не была обнажена под полотенцем.
— А что насчет Луки? Где он?
Он даже не может произнести имя своего сына, чтобы это не прозвучало горько.
— Работает, — тихо отвечаю я, понимая в этот момент, что нахожусь с ним один на один.
Это не должно быть проблемой, но сейчас начинает ощущаться именно так.
Его голубые глаза встречаются с моими, такие же, как у Луки.
Он делает шаг вперед, и до меня доносится запах алкоголя.
— Итак, тогда мы совсем одни, — говорит он, его разум соединяет точки так же, как и мой.
Озноб пробегает по моей спине, и на этот раз я не думаю, что слишком остро реагирую.
Этот комментарий является многообещающим. Я не могу себе это представить.
— Да, эм… я думаю. Я собиралась заказать пиццу и посмотреть фильм… не знаю, что идет на Netflix, но я что-нибудь найду, — бормочу я, безуспешно пытаясь растворить чувство дискомфорта, витающее в воздухе вокруг меня.
Он кивает, все еще не двигаясь.
Я могла бы пройти мимо него, если бы захотела, но мне придется столкнуться с ним, и тихий голос в моей голове говорит мне, что он хочет, чтобы я сделала именно это.
— Я могу пойти одеться.
Он протягивает руку, жестом показывая мне идти вперед, но при этом не меняет своей позиции.
Я глубоко сглатываю.
Это действительно происходит? Новый муж моей мамы тонко пристает ко мне, или это какая-то попытка убрать меня с дороги…? Может быть, он хочет, чтобы я уехала раньше, чем позже, и думает, что это поможет доставить мне дискомфорт.
Если это его миссия, то она чертовски успешна. Я хочу собрать чемоданы и убраться отсюда. Прямо сейчас.
Он все еще не шевелится, и его глаза бросают мне вызов.
