Гит захлопнул за ними дверь, подошел к столу и сказал сам себе:
– А все-таки я не верю, что эти два человечка не знают друг друга, тут кроется какая-то тайна! И ее надо узнать! И я узнаю!
Вот что увидел и понял Умнюшкин только потому, что в свое время обучился такому важному делу, как умению читать по губам. Хорошо, что в универмаге «Детский мир» ему попалась книжка про разные фокусы и игры.
Когда он рассказал все Авоське, тот совсем расстроился.
– Бедный Хитрюшкин! Его казнят, ведь он им ни за что ничего не скажет!
– Перестань! – рассердился Умнюшкин. – Чего ты все ноешь? У нас еще есть время, вот сейчас Бурбос должен вернуть Гиту ключи от камеры!
И Умнюшкин поскорее направил перископ на кабинет первого министра.
И действительно, очень скоро дверь отворилась, вошел Бурбос и положил перед Гитом связку ключей. И конечно, как и предполагал Умнюшкин, шакал не положил их в сейф. Он открыл ящик стола и засунул ключи туда.
– Все в порядке! – Умнюшкин откинулся от окуляра перископа и поднял указательный палец. – Теперь я знаю, где лежат ключи. Наша задача – поскорее пробраться в кабинет и взять их.
– Пробраться в кабинет? – переспросил Авоська. – А как?
– Очень просто! Через окошко!! Начинаем плести веревочную лестницу, а когда стемнеет…
– Спустимся по ней и возьмем ключи! – подхватил котенок.
Глава четвертая
Не всегда получается так, как хочешь
До позднего вечера друзья делали веревочную лестницу, чтобы, как стемнеет, проникнуть в кабинет Гита. И лестница была уже готова, как вдруг за дверью раздались тяжелые шаги и звон шпор. Умнюшкин едва успел спрятать лестницу под кроватью.
В дверь постучали, и сразу вошел генерал Бурбос.
– Ваше сиятельство, господин посол! – начал он. – Господин первый министр немедленно приглашает вас к себе!
Умнюшкин удивленно посмотрел на него.
– Сразу? Зачем?
– Очень важное государственное дело!
– Ладно! – Умнюшкин обернулся к Авоське. – Жди тут, я скоро вернусь.
Но Бурбос повел его не в кабинет Гита, по узкой темной лестнице они начали спускаться все ниже и ниже.
– Куда мы идем? – спросил Умнюшкин.
Генерал оглянулся и ответил шепотом:
– Так и быть, скажу вам: мы идем на казнь важного государственного преступника…
Сердце Умнюшкина так и екнуло в груди, забилось часто-часто. Неужели… Неужели Гит посмеет привести в исполнение свою страшную угрозу?
В темном сыром подвале он увидел своего друга. Руки у Хитрюшкина были завернуты за спину, голова перевязана грязной тряпкой.
Посреди подвала в мягком кресле сидел старый, толстый белый кот с длинными усами. На нем был алый шелковый камзол, большой орден горел золотом на груди. Длинная горностаевая мантия почти скрывала лаковые черные сапоги с золотыми шпорами.
Это и был царь Мурыс, который продал свою страну своре жадных псов.
Но главным тут был не он. Всем командовал шакал Гит – он тоже сидел в мягком кресле и шепотом отдавал приказания стражникам.
При виде вошедшего Умнюшкина Гит слащаво улыбнулся.
– Рад вас видеть, господин посол. Мы решили пригласить вас присутствовать на казни опасного преступника. Он вам знаком?
Умнюшкин хорошо помнил, как на допросе Хитрюшкин заявил Гиту: «Я тут один». Значит, надо утверждать то же.
– Нет, господин первый министр. – Умнюшкин покачал головой. – Я вижу его первый раз. Может быть, он из нашей страны, у нас ведь очень много народу. А что он сделал?
– Это очень опасный преступник! Напал на карету с арестованными и всех освободил! – злобно сказал Гит.
– Ах так? Тогда прошу заковать его в кандалы и выдать мне, – Умнюшкин постарался сказать эти слова как можно более спокойно, чтобы псы ничего не заподозрили.
Гит в ответ только ухмыльнулся.
– Выдать? Вам?
Умнюшкин слегка поклонился Гиту, а потом повернулся к царю Мурысу.
– Ваше величество! Преступник – подданный моего государства. Прошу разрешить вывезти его домой, и там мы будем его судить!
– Нет! – перебил его Гит. – Не стоит беспокоиться, господин посол. Мы казним сами без всякого суда, причем немедленно. А вам, как почетному гостю, можем предоставить право выбрать способ казни…
Вот это да! Коварство, достойное шакала! Какую он, Умнюшкин, выберет казнь для своего друга!
Ноги у Умнюшкина вдруг подогнулись, чтобы не упасть, он поспешно сел в свободное кресло.
– Я… Я как-то не могу сразу… Надо подумать…
Гит не сводил с него глаз.
А Хитрюшкин… Хитрюшкин бесстрашно улыбался!
Царь Мурыс вдруг громко завопил от злости:
– Он еще и улыбается! Сжечь его на костре! Немедленно!
Вот уж тут Умнюшкин по-настоящему испугался: ведь пластмассовый Хитрюшкин вспыхнет от огня, как спичка! Нужно немедленно что-то предпринять!
Гит повернулся и насмешливо посмотрел на Умнюшкина.
– Как ваше мнение, господин посол?
– Если вам нужен мой совет – то пожалуйста! Я дам его завтра утром, – не спеша ответил Умнюшкин. – Я придумаю казнь, какой еще никто не знал! А пока пойдемте, я хочу рассказать вам что-то очень интересное о своей стране… Пусть до утра уведут шпиона в камеру!
Царь Мурыс был очень любопытен, поэтому он моментально вскочил с кресла и направился к двери. За ним потянулись придворные.
Что случилось темной ночью
На замок спустилась темная, как самые черные чернила, безлунная ночь. Очень хорошая была ночь для задуманного. Не спали только Умнюшкин и Авоська – они собирались осуществить главную операцию – забраться в кабинет Гита, взять ключи и… вперед, на штурм! Прорываться к Хитрюшкину!
Они быстро выкинули веревочную лестницу, и Авоська начал спускаться. Еще минута, и… и в кабинете вспыхнул свет. Котенок замер, боясь пошевелиться. Совсем близко от него, за тонким стеклом, злобный шакал вынимал из сейфа на стол мешки с золотом. Один мешок лопнул, и монеты ручьем потекли по столу. Гит не спеша начал их считать – одна, другая, третья…
Котенок быстро полез назад.
– Ничего не выйдет! Пришел Гит и начал считать деньги. Это до утра – там десять больших мешков!
Умнюшкин страшно расстроился, и было от чего: как же теперь забрать ключи? Как спасти друга?
– Бедный Хитрюшкин! – заплакал Авоська. – Утром его казнят! Бедный маленький Хитрюшкин!
Вот уж чего не мог терпеть Умнюшкин – когда при нем ревут.
– Перестань сейчас же! – закричал он сердито. – У нас еще достаточно времени – надо что-то придумать!
– Что можно придумать, – продолжал хныкать котенок. – Без ключа нам не открыть камеру…
– Нападем на Гита и отберем ключи силой! – предложил Умнюшкин.
Авоська испуганно посмотрел на него.
– Ради Хитрюшкина я готов на все, но… но шакал нас разорвет на кусочки! Нам с ним не совладать! Нет, давай придумывай что-нибудь другое! Ведь ты такой умный!
Вот теперь вы убедились, как нелегко быть умным. Как придумаешь, если ничего не лезет в голову! А все от тебя чего-то ждут, все надеются! Но ты ничего не можешь… Ведь умные мысли так просто, по заказу, не приходят!
Грустный-грустный Умнюшкин уже почти час сидел, приставив палец ко лбу, но, как назло, в голове у него было пусто. Вот ведь какое невезение!
– Взорвать башню… – бормотал он. – Но где взять динамит?
– Сделать подкоп? Какой подкоп? Куда?…
– Думай быстрее! – подгонял его Авоська. – Время-то идет!
Умнюшкин морщил лоб, тер его пальцем, но все было бесполезно.
– Ничего не могу изобрести! – наконец еле слышно сказал он.
Котенок страшно рассердился:
– «Не могу! Не могу!» А сам только и знаешь хвастать: «Я самый умный!» А толку от тебя никакого! А я вот кое-что придумал!
– Авоська, миленький, говори скорее! Ну!
– Раз у нас ключей нету, так полетим снова на вертолете и вытащим его через окно! Правда, вниз трудно, но…
Умнюшкин только глазами захлопал. Но сразу возразил:
– Прилетим, ну и дальше? Там же на окне толстенная решетка!
– А мы ее сломаем!
– Сломаем… Как ты ее сломаешь? Чем?
Котенок опустил голову.
И тут-то наконец в голове Умнюшкина блеснула долгожданная мысль.
– Эврика! – закричал он.
Авоська испуганно отскочил.
– Что с тобой? Может, вызвать врача, тебе дадут касторки…
но Умнюшкин его не слушал.
– Эврика! Это значит – нашел! Я придумал, как сломать решетку! Как я раньше не догадался!
Авоська только сокрушенно покачал головой.
Не слушая больше болтовню Авоськи, Умнюшкин поскорее открыл свой чемодан и достал из него пять батареек для карманного фонарика.
Все эти батарейки он соединил в одну большую, подключил к фонарику и включил. Можете себе представить, какой получился яркий луч света!
Потом изобретатель вытащил не меньше десятка увеличительных стекол – выпуклых, вогнутых, совсем круглых, как шар, и даже треугольных – и начал их внимательно разглядывать.
