— Друг, я не считал тебя таким безбожником. Но знай, что я вовсе не имел намерения вас покинуть. Мое намерение — отказать тебе в моем содействии, если бы дело дошло до рукопашного боя, потому что, ты знаешь, мы — квакеры — должны быть миролюбивы и не должны воевать. Но, если придут краснокожие дикари и ты мне скажешь: «Натан, вскинь свое ружье и стреляй!» и если я отвечу: «Нет!», то ты будешь угрожать мне, как сейчас, и захочешь пустить мне пулю в лоб, хотя я человек мира… Если ты поэтому…
— Не беспокойся об этом, друг Натан, — прервал Роланд квакера, — мы будем стараться избегать всякой борьбы.
— Это не от тебя будет зависеть, друг, — возразил Натан, — потому что индейцы окружают тебя.
— Хорошо, значит, если сражение будет неизбежно, — сказал Роланд, возмущенный трусостью этого человека, — то я требую от вас только того, чтобы вы бежали с женщинами, тогда как мы, трое мужчин — я, Пардон Фертиг и Цезарь — будем прикрывать ваше отступление. Если мы не одержим победы, те можем, по крайней мере, сражаться и умереть.
Эти смелые слова нашли отклик в душах мужчин.
— Да, капитан, — вскричал старый Цезарь, — я с радостью умру за миссис и за тебя!
Пардон Фертиг рассыпался в подобных уверениях, и Натан выслушал их с заметно посветлевшим лицом.
— Хотя я и человек мира, — сказал он, — но не могу порицать других людей, если совесть позволяет им поступать как людям озлобленным и жаждущим боя. Попробуем же пробраться, хотя я уже недоумеваю, что мне делать: потому что перед нами, позади нас, около нас кишат индейцы. Сказать по правде, это очень смущает меня!
Натан погрузился в глубокое раздумье, покачал головой, побарабанил пальцами по прикладу своего ружья, не обращая внимания на слова Роланда, который умолял его как можно скорее ехать к нижнему броду, куда еще, по всей видимости^ не успели пробраться индейцы. Натан наконец обратился к своей маленькой собачке, с которой он заговорил так, вроде она была разумным существом:
— Петр, — сказал он, — маленький Петя, я не знаю, что придумать! Что ты думаешь обо всем этом!
— Друг Натан! — нетерпеливо воскликнул Роланд, — надо решать серьезный вопрос, а вы спрашиваете совета у собаки!..
— И все-таки, — возразил Натан, — здесь нет никого, кто мог бы дать нам лучший совет, чем маленький Петр! Если же кто может посоветовать что-то разумное, пусть выскажется! Ты не знаешь маленького Петра, друг, иначе не относился бы к нему с таким пренебрежением. Он много лет следует за мной по лесу, часто выручал он меня из большой беды, из которой никто не сумел бы меня вытащить… даже я сам. Посмотри-ка, что делает собачка! Она бежит по следам и машет хвостом, и я совершенно одного мнения с нею.
— Чьи же это следы? — спросил Роланд, следуя за Натаном по тропинке, по которой тот двигался. Маленькая собачка обнюхивала землю, иногда поднимала голову и махала хвостом, как будто хотела привлечь внимание своего хозяина.
— Чьи следы, спрашиваешь ты? — повторил Натан, глядя на Роланда сначала с изумлением, а потом с сострадательным пренебрежением. — Положительно, друг, — прибавил он потом, — ты искушаешь Провидение тем, что осмелился проникнуть в лес с бедными, беспомощными женщинами. Неужели ты не узнаешь следов твоих собственных лошадей? А здесь — неужели ты просмотрел эти следы?
— Да, действительно, здесь следы пеших людей, — сказал Роланд. — Но я не понимаю, как они сюда попали?
— Друг, я вижу, что ты в лесу совсем новичок, — сказал Натан. — Посмотри, это следы пятерых индейцев, которые все время, уже более часа, на цыпочках, крались за тобой.
— Ужасно! — воскликнул Роланд, содрогаясь при мысли об опасности, так близко угрожавшей ему.
— Да, конечно, ужасно, друг! — повторил Натан. — Но ты будешь немного больше ценить маленького Петра, если я тебе скажу, что он открыл мне этот секрет в то время, как я спокойно охотился за дичью в лесу. Он показал мне следы пятерых бродящих людей, которые шли по лесу так, как ястреб летает в воздухе, все время по кругу, по кругу, по кругу, и он показал мне также, что пятеро злодеев-шавниев все время выслеживают их. Тогда я подумал: несчастье может случиться с этими пятью существами и собрался, и пошел за маленьким Петром, чтобы отыскать их. И сказать по правде, друг, ты всем этим обязан одному маленькому Петру, который помог мне найти тебя среди огромного леса.
— Если это так, то я никогда не подумаю ничего дурного ни об одной собаке, — сказал Роланд. — Но поспешим. Я думал, что дорога ведет нас к броду. Теперь я вижу, как я жестоко ошибся. Мы должны отправиться в противоположную сторону.
— Конечно, нет, друг! — хладнокровно возразил Натан, — Петр хочет, чтобы мы отправились по этой же дороге, и я совершенно с ним согласен. Мы должны следовать за этими пятерыми индейцами, если дорожим своей жизнью.
— В уме ли вы, послушайте! — вскричал Роланд. — Ведь это значило бы добровольно отдаться в руки этих душегубов! Нет, нет, бежите в ту сторону, где лес открыт перед нами.
— А как думаешь ты, друг, долго ли она будет открыта? — спросил Натан. — Я говорю тебе, что ты окружен индейцами. На юге они находятся у брода, на западе бушуют глубокие волны потока, а впереди бродят выслеживающие нас шавнии. Друг, мы должны направиться к северу, следом за пятью, жаждущими убийства, тварями. Тогда мы будем знать, какая опасность угрожает нам, и сумеем ее избежать, тогда как если мы пойдем в другую сторону, мы можем вслепую попасть в опасность.
— Но как нам избежать этих пятерых негодяев? — спросил Роланд.
— Просто тем, что они будут впереди нас, — ответил Натан. — Мы будем следовать за ними, пока они не повернут назад. В лучшем случае, мы дадим им пройти мимо нас и выиграем тем, что очутимся впереди их, что очень защитит нас от их преследования.
— Ну, делайте, как хотите: вам лучше знать, — согласился Роланд. — В крайнем случае, нам придется иметь дело только с пятью противниками, и если вы спасете девушек, то мы, остальные, уже справимся с этими негодяями!
— Не беспокойся, друг, — сказал Натан. — Мы не натолкнемся на индейцев. — В этом мы можем положиться на маленького Петра. Ты скоро увидишь, что за превосходный друг этот маленький Петр. Для такого миролюбивого человека, как я, необходимо иметь проводника, который возвещал бы о близости опасных людей.
Сказав это, Натан выстроил путешественников в ряд, приказав им следовать за ним в таком порядке и хранить глубокое молчание. Вслед за этим он смело зашагал вперед, держась впереди остальных шагов на двести, что, как он считал, было необходимо, так как все остальные путники были верхами.
