– Привет. Хочешь мороженого?
Он пристально посмотрел на нее.
– Приходи сегодня вечером в парк Ларивьера.
Не успела она ответить, как вновь прозвенел колокольчик и открылась дверь. В кафе ворвалась Аманда, подошла к Заку и обвила его рукой, словно щупальцем.
– Привет, Лекси. Спасибо, что присмотрела за моим парнем. Я говорю о танцах.
Лекси хотела выдавить из себя улыбку, но не смогла.
– Тебе мороженого?
– Ни за что. Слишком калорийно, – ответила Аманда. – Идем, Зак, отсюда. – Она двинулась к двери.
Зак остался на месте. «В десять, – произнес он одними губами. – Приходи».
Сердце Лекси стучало, как молот, когда она смотрела ему вслед.
В десять!
Она будет дурой, если всерьез воспримет его приглашение увидеться на пляже. Он встречается с Амандой, живой липучкой. Они в школе самая заметная пара.
И Миа расстроится, если узнает. Одно дело поцелуй на танцах – это дело обычное, что об этом говорить. Совсем другое – потихоньку побежать к нему на свидание и ничего не сказать Мии. Это уже большая ложь.
Лекси не могла так поступить, не должна так поступать.
Она посмотрела на хозяйку кафе. «Не делай этого, Лекси», – приказала она себе.
– Миссис Солтер, нельзя ли м не уйти на несколько минут раньше. Скажем, в девять пятьдесят?
– Конечно, я сама справлюсь, – сказала миссис Солтер. – Неожиданное свидание?
Лекси рассмеялась, питая в душе надежду, что смех не выдал ее волнения.
– Когда, на вашей памяти, у меня случались неожиданные свидания?
– Мальчишки в твоей школе, должно быть, слепые – вот все, что я могу сказать.
Оставшееся время Лекси отказывалась думать о принятом решении. Она сосредоточилась на работе, стараясь выполнить ее безукоризненно. И только позже, выйдя из кафе, она дала себе волю.
«Напрасно я согласилась», – твердила она, но тем не менее продолжала идти.
На главной улице в этот холодный осенний вечер почти не осталось прохожих. В окнах ресторана горел свет, но посетителей в такой час было мало.
Миновав ярко освещенный продуктовый центр, Лекси продолжила путь – мимо паромного терминала, агентства недвижимости, детского сада. Менее чем за пять минут она выбралась из города. Здесь тьма захватила все небо, и только бледно-голубая луна мерцала над высокими деревьями. В этой стороне было совсем немного домов, а те, что попадались, в основном служили жителям Сиэтла летними резиденциями, и окна в них в это время года были темными.
На входе в пляжный парк Ларивьера Лекси замедлила шаг.
Он не придет.
Но она все равно спустилась по извилистой асфальтовой дорожке на полосу пляжа с крупным серым песком. Лунный свет падал на выброшенные волнами на берег деревянные обломки.
На парковке не было ни одной машины.
Конечно, и не могло быть.
Лекси вышла на пляж. Гора гигантского плавника – целые деревья, вынесенные на берег – напоминала издали зубочистки какого-нибудь великана. По заливу пропыхтел ярко освещенный паром, словно китайский фонарик, пущенный по черной воде. А там, дальше, мигали цветные огни Сиэтла.
– Ты пришла?!
Она обернулась на голос Зака.
– Я не заметила твоей машины, – только и смогла вымолвить Лекси.
– Она на другой стоянке.
Он взял ее за руку и повел туда, где заранее расстелил на песке одеяло.
– Надо думать, ты многих девушек сюда водил, – нервно сказала она, понимая, что ей не следует об этом забывать. То, что было особенным для нее, для него привычное дело.
Он опустился на одеяло и мягко потянул ее за собой. Лекси поспешно вырвала свою руку. Она плохо соображала, когда Зак дотрагивался до нее, а мозги ей могли понадобиться – как-никак она на свидании с братом лучшей подруги.
– Посмотри на меня, Лекси, пожалуйста, – сказал он, и она не смогла сопротивляться. Он убрал прядь ее волос со лба. От его нежного прикосновения ей захотелось заплакать. – Я знаю, нам не следует быть вместе. Но ты ведь хочешь этого?
– Я не должна, – тихо сказала она и закрыла глаза, не в силах на него смотреть.
В темноте она слышала его дыхание, чувствовала на своих губах, но думать могла только об одном – как часто ей приходилось испытывать боль. Лекси вспомнила свою мамочку-наркоманку, твердившую все время о любви к доченьке. Бывало, зажмет Лекси крепко-крепко, так, что девочка не могла дышать, а потом вдруг начинала почему-то сердиться, с криками убегала и вообще забывала о существовании дочери. До переезда к Еве Лекси была счастлива лишь единственный раз, когда ее мамочка угодила в тюрьму. Тогда ее приняла в дом милая семья Рекслеров, сделавшая все, чтобы девочка жила нормально. Но тут из тюрьмы вернулась мать.
Обычно Лекси гнала прочь воспоминания о тех последних днях, когда ее мать была под кайфом, злилась и бушевала. Вот тогда-то Лекси и узнала всю правду о любви, насколько она бывает близка к ненависти и как может опустошить душу.
– Дружба с Мией для меня значит все, – сказала Лекси, глядя в глаза Заку. Она увидела, как на ее признание отреагировал Зак, и наконец все поняла. И его враждебность, и взгляды в сторону – все это была игра. – Ты притворялся, что я тебе не нравлюсь, из-за Мии?
– С самого начала, – вздохнул он. – Я хотел пригласить тебя куда-нибудь, но ты уже стала ее подругой. Поэтому я держался в стороне, во всяком случае, пытался. У меня это плохо получалось. А потом, когда ты чуть меня не поцеловала…
Сердце у Лекси куда-то улетело. Как такое возможно, что она и счастлива, и испугана одновременно?
– Мы не должны больше об этом говорить, нужно все забыть. Я не хочу потерять Мию и твою семью, просто не могу. Мне и так в жизни досталось, знаешь?
– Полагаешь, я об этом не думал?
– Зак, пожалуйста…
– Я больше не в силах бороться, Лекс. Я три года не могу выбросить тебя из головы. Возможно, если бы ты не попыталась меня поцеловать…
– Зря я это сделала.
– Но ведь сделала.
– Я больше не могла сдерживаться, – тихо сказала Лекси. Она больше не хотела ему лгать. Она полюбила его с той секунды, как впервые увидела. Она хотела улыбнуться, но вспомнила о зубах и прикусила губу.
– Я люблю твою улыбку, – сказал он, наклоняясь к ней. Расстояние между ними исчезло, она ощутила мятный запах его дыхания.
Поцелуй был неспешный, нежный. Она почувствовала его язык, и ее сердце воспарило. Когда он обнял ее, она сдалась. Поцелуй все продолжался, становясь более страстным, и ей уже не хотелось, чтобы он прервался. За их спинами бились о берег волны. Их шум превратился в мелодию. Их мелодию.
Откуда-то из глубины пришло желание, томное, болезненное, непреодолимое. Лекси начала дрожать так сильно, что он отстранился, посмотрел на нее.
– Ты в порядке?
Ей хотелось ответить: «Нет, не в порядке», но, увидев его глаза, она поняла, что безвозвратно погибла. Ее потянуло к нему с такой силой, что она сама испугалась. Опасно так сильно желать чего-то в жизни, но опаснее всего желать его любви.
– Все хорошо, – солгала она. – Просто замерзла.
Он привлек ее к себе.
– Придешь сюда завтра вечером?
Они пошли по неверному пути; ей бы следовало сейчас притормозить, сказать, что им нельзя любить друг друга, и на том поставить точку. И сделать это прямо сейчас, пока она еще может. Ей бы следовало сказать ему «нет», сказать, что она не согласна рискнуть дружбой с Мией, но, когда Лекси посмотрела на Зака, у нее не хватило сил отвергнуть его. Он обладал способностью усмирять ее боль в душе.
«Опасность, Лекси, – молча твердила себе она, – скажи «нет». Подумай о своей лучшей подруге и о том, что так важно для тебя». Но когда он снова ее поцеловал, она прошептала:
– Приду.
6
Джуд сидела в кровати, слушая вместе с Майлсом вечерние новости. Вокруг них громоздилось пуховое одеяло в шелковом чехле, похожее на дрейфующее облако. Последние несколько дней – фактически сразу после танцев – ее материнский радар начал подавать мощный сигнал. С Заком что-то произошло, и она не могла понять, что именно. Ее всегда очень тревожило, если терялась связь с детьми.
