Ну, нет, ведьмочка хорошая моя, так дело не пойдет! Хоть я и нахожусь у тебя в голове, но управлять собой не позволю даже здесь! Ведь это я обладаю ментальным даром, а не ты. Однако, одного желания разорвать «контакт» оказалось недостаточно. Мне пришлось приложить массу усилий, чтобы развеять столь сладостный морок вожделения и вырваться в реальный мир.
Я поначалу даже не понял, что сумел вырваться из грёз колдуньи, потому что опять мы смотрели глаза в глаза, не отводя их друг от друга. Черт побери! Я едва не заорал от радости, когда понял, что мы с Глорией лежим на земле полностью одетыми, а неподалёку возвышается огромная мертвая голова Черноморова братца.
— Какой я сейчас видела сон, Месер… — томно и с придыханием произнесла она, грациозно потягиваясь всем телом, словно кошка. — Будь моя воля, так и не просыпалась бы вовсе!
— Очнулась, наконец! — облегченно произнёс, крепко сжимая ведьму в объятиях. Не подумайте ничего скабрезного — в дружеских. Хотя, где-то внутри у меня всё дрожало от «напряжения». Но я держался, хотя гормоны в моём молодом и здоровом теле натурально сходили с ума. — Ну и напугала же ты всех нас… — хрипло произнёс, отстраняясь от Глории, поднимаясь на ноги и помогая подняться наконец-то пришедшей в себя ведьме.
— А что вообще произошло, Месер? — спросила Глория, пока еще не обращая внимания на гигантскую голову, находящуюся у неё за спиной.
— А что ты помнишь?
— Последнее воспоминание, это как мы выехали из села и… — Она наконец обернулась, и её зрачки расширились от изумления. Ведьма даже отступила на шаг, хотя до головы была пара десятков метров — Что это за гигантский мертвяк⁈ Это вы его так, Месер?
— К счастью, он стал таким до моего вмешательства, — неумело пошутил я, в очередной раз испытав облегчение, что не пришлось сражаться с этой монструозной головой.
— Как я могла всё это пропустить⁈ — Продолжала фонтанировать эмоциями Глория, даже позабыв о своём влечении ко мне, которое буквально сжигало её еще минуту назад. — Что со мной случилось, Месер⁈ Не томите, прошу! За всю мою жизнь я не встречалась ни с чем подобным этому… этому… Неужели когда-то на земле жили столь огромные существа?
— Увы и ах, товарищ Глория, но они действительно существовали…
После этого мне пришлось подробно рассказать старой ведьме, что случилось с ней после покидания душой её бренного тела. Она слушала меня с широко раскрытыми глазами. Таких приключений с ней не случалось за всю её трёхсотлетнюю колдовскую практику. Всё произошедшее действительно напоминало страшную сказку, а когда я рассказал ей про карлика и отрубленную голову его брата-великана, она сама назвала мне имя коротышки.
— Но это же Черномор из гениальной поэмы Пушкина «Руслан и Людмила». Признайтесь честно, вы решили разыграть бедную девушку, Месер? Вы верно забыли, что я долго жила в России? Дольше, чем многие исконно русские простаки. И я прекрасно разбираюсь в русской поэзии. А это — Пушкин! — воскликнула она с победным видом, как будто действительно уличила меня в чем-то постыдном.
— А с этой чудо-головой что делать будем, душа моя? — перейдя на высокий штиль петербургских аристократических салонов начала двадцатого века (ну, как я сам его себе представлял), поинтересовался я. — Не желаете её пощупать ручками? А вдруг это оптический обман зрения?
— Простите, Месер… — неожиданно потупилась старая ведьма, видимо вспомнив, кто я. — Простите, что усомнилась в вашей искренности… Примите мои глубочайшие извинения, Месер! Я готова принять на себя любую заслуженную кару… — Но её глаза при этом как странно сверкнули.
А я легко уловил ей мимолётную мысль, какую «кару» на самом деле она хотела от меня принять и какие «глубочайшие извинения» готова была принести. Только вот я не хотел принимать ни одного, ни другого, хотя мой молодой организм просто кричал: одумайся, дурак, пока ещё не поздно! Но для меня, как уже несвободного в отношениях человека было поздно!
Видимо, эти размышления как-то отразились на моём лице (я знал, что ментальным даром Глория не обладала), и ведьма их сумела-таки расшифровать. Думаю, что за прожитые три столетия она научилась многому, и физиогномика[2], несомненно, входила в перечень её умений.
Но я не собирался давать ей никакого шанса. Поэтому, чтобы отвлечь её от этой пикантной темы, подозвал к себе Черномора. Причём, не задумываясь и действуя по привычке, я позвал его мысленно, используя нашу с ним энергетическую связь. Именно таким образом мы часто общались с моим одноглазым братишкой, вот рефлекс и выработался.
Я спохватился лишь тогда, когда увидел, как вздрогнул карлик и резко развернулся в мою сторону. Видимо, этот способ общения был ему тоже в диковинку. Я махнул рукой, дублируя мысленный призыв, и через короткий промежуток времени Черномор уже стоял передо мной.
— Звал, господарь… командир? — поправился коротышка, вспомнив мои установки,
Он явно был еще не в себе после всего произошедшего, но старался как-то сдерживать свои людоедские порывы, даже мысленные. Иначе, магическая клятва могла его жестко наказать. Даже жестоко.
Могу только догадываться, как это происходит. Но ничего хорошего с карликом не произойдет, если он не научится следовать пунктам этого уникального соглашения. Судя по болезненным гримасам на лице коротышки и «потешным» шевелениям густыми бровями, кое-какие нехорошие мыслишки на мой счёт нет-нет, да проскакивали у него в голове. Но прочитать их мне так и не удавалось.
— Да, звал, — кивнул я. — Благодаря сковавшей нас связи, мы можем общаться между собой, не раскрывая рта.
— Я понимати, — ровно ответил Черномор, видимо сумевший приструнить приступы ненависти.
Что меня весьма удивило — его речь из архаичной славянской речи, которую я разбирал с помощью способности к языкам, полученной в наследство от первого всадника, очень быстро приближалась к современной. Такой скорости обучения можно было только позавидовать. О чем я его тут же и спросил.
— Ты же сам умеешь проникать в чужие мысли и головы, командир, — ответил коротышка с лёгким удивлением. — У нас схожий дар. А с таким даром можно перенять из чужой головы что угодно, даже чужую речь. А наши языки очень схожи.
— Я так и думал, — не стал я открывать Черномору свою собственную несостоятельность в ментальном даре. — Но я сейчас не об этом. Познакомься — это Глория. Знаешь, кто она?
— Я же не слепой, командир, она — ведьма.
— Вот и отлично, что не слепой. Глория — это Черномор, — представил я карлика своей добровольной помощнице. Ведь у неё, в отличие от коротышки, никакой связывающей нас клятвы не было. — В общем так, товарищи, никто не против, если мы с вами сейчас пустим «под нож» несколько тысяч врагов-ублюдков и немножко возвысимся в чинах? — Я решил больше не тянуть и заняться, наконец, уничтожением живой силы противника.
Глория на это заявление отреагировала вполне спокойно — она-то прекрасно была осведомлена о моих планах. А вот Черномор от такого заявления даже подпрыгнул на месте, а его нижняя челюсть изумленно отпала.
— Несколько тысяч — это же «тьма»? — всё еще не веря, переспросил он.
— Скорее, это «тьма тьма»[3]! — ответил я, заметив, как загорелись рубиновые огоньки в его глазах.
— Тьма-тьмущая… — пораженно прошептал коротышка, во времена которого таких армий даже не встречалось. — А ты, оказывается, страшный человек, ведьмак… Но я рад, что именно ты мой господарь…
[1] Фантасмагория (от французского «phantasmagorie») — это слово имеет несколько значений в зависимости от контекста, но в целом подразумевает нечто странное, призрачное, нереальное, похожее на видение или яркий сон.
[2] Физиогномика — это псевдонаучный метод, который утверждает, что можно определить характер и особенности человека, а иногда и предсказать его судьбу, по чертам его лица и другим физическим признакам, таким как осанка, жестикуляция и мимика. Слово происходит от греческих «physis» (природа) и «gnomon» (тот, кто знает или истолковывает).
