Брунисента не могла сидеть на одном месте, поэтому она кликнула служанок, велев им приниматься за свадебное вышивание, а сама поднялась на башню. Нужно было срочно что-то делать. Но что? Женихи, как известно, на дороге не валяются. То есть валяются, конечно, если верить истории с мадемуазель Жюстиной из Периге, которая подобрала незнакомого ей молодого человека прямо в канаве у дороги, куда сбросили его разбойники. Жюстина привезла несчастного к себе домой и ухаживала за ним до тех пор, пока благородный рыцарь не признался ей в том, что он незаконнорожденный сын короля Арагонского и любит ее. После этого Жюстина и ее рыцарь сыграли свадьбу.
На самом деле стерва Жюстина была на десять лет старше своего пленника, держала юношу взаперти, не давая ему послать весточку родным. Этот сладкий плен продолжался до тех пор, пока бастард не согласился заплатить положенную прекрасной воительнице дань, а именно жениться на ней.
Злые языки поговаривали, что коварная Жюстина будто бы и разбойников сама наняла, чтобы они отходили, как следует, королевского сынка. А после сама пожаловала на поле боя, чтобы снизойти до страждущего, подобно какой-нибудь языческой богине или доброй самаритянке.
Брунисенте тоже не помешал бы смелый план, но только где его взять? Как заставить таинственного жениха примчаться в замок? Разве что колдовством, но за колдовство ждет людское осуждение, церковное проклятие и пламя ада.
Анна прилегла на расстеленной для нее теплой накидке. Она не желала ни с кем разговаривать, поэтому притворилась, будто смертельно устала, и отвернулась от своих спутников, делая вид, будто заснула.
Один из слуг графа умолял не зажигать костра, так как это могло привлечь дорожных грабителей или отряды вольных стрелков, которые нет-нет, да и безобразничали в этих местах. Сьер Гийом ворчал, мол, негоже ему, природному дворянину и рыцарю, бояться какой-то голытьбы, но потом сдался, решив лишний раз не искушать судьбу.
Вскоре разговоры затихли, и Анна, перевернувшись на спину, могла позволить себе любоваться крупными звездами. Она не пыталась сбежать, какой смысл оказаться в пустынной местности, где кричи не кричи все равно никто не придет на помощь, так что никто и никогда уже не узнает, где твоя могилка.
Неожиданный вскрик на мгновение вывел Анну из блаженной дремоты, она напряглась, вслушиваясь в ночь. Крик повторился, но уже тише. Она села, порывисто дыша и пересчитывая своих спутников.
Так и есть, графа не было на месте. Бесшумно она подползла к одному из слуг и, приказав ему будить остальных, взялась за меч. Разбуженный слуга вскочил и тут же рухнул наземь, сраженный дротиком, выпущенным из арбалета.
В ту же секунду на поляну выскочили двое молодцов с дубинами. Перекатившись по земле, Анна рывком села на корточки и, одним движением подрезав ноги первому мужику, чудом увернулась от удара дубиной, который тут же обрушился на нее сверху. Подоспевший телохранитель графа умудрился закрыть ее своим щитом, приняв при этом часть удара на себя. Анна тут же вскочила на ноги и обрушила мизерикордию сверху вниз на не успевшего второй раз поднять дубину мужика.
Рядом с ней завязался бой, воительница увидела тела дерущихся на земле, тут же рядом с ней оказались еще две черные тени. Она рубанула перед собой, намереваясь достать нападавших, но один из ее противников ловко перехватил меч своим плащом, вырвав его из рук Анны. В следующее мгновение воительница прыгнула в сторону ближайших кустов, справедливо рассудив, что раз она не может сколько-нибудь толково разглядеть своих врагов, они так же почти не видят ее.
Маневр удался. Спасло то, что на Анне не было тяжелых и мешающих движению доспехов. Она видела, как черные тени бились друг с другом, пытаясь угадать, где свои, а где чужие. Наконец, голос одного из дерущихся показался ей знакомым, Анна вынырнула из своего убежища и одним метким ударом прикончила разбойника, падая на распростертое на земле тело.
– Черт возьми! – воительница хотела уже вновь броситься на своих врагов, когда человек под ней застонал. Анна провела рукой по телу лежащего, не было никакого сомнения, это был граф Гийом. Анна сама вместе с ним выбирала эту замшевую курточку в лавке жида Абракаса и не могла ошибиться.
Она помогла графу сесть, только теперь понимая, что его руки скручены за спиной, а рот заткнут какой-то тряпкой.
Перерезав веревки, она похлопала графа по щекам, чтобы он пришел в себя, и ринулась на подмогу слугам.
Бой закончился так же внезапно, как и начался, со стороны оврага донесся пронзительный свист, и оставшиеся в живых разбойники дали деру.
После отхода грабителей слугам пришлось-таки разводить костер. Все были возбуждены дракой и уже просто не могли и дальше оставаться в темноте. К тому же следовало перевязать раненых, разобраться с валявшимися тут же телами и выяснить, не пропало ли чего после ночных визитеров.
С огнем все сделалось более понятным и родным. Двое слуг получили пустяковые ранения, которые тем не менее сразу же обработали специальной мазью из арсенала графа. Сам сьер Гийом потирал здоровенную шишку на лбу, из-за которой он теперь не мог надеть новый, только что приобретенный шлем с плюмажем.
Один разбойник был мертв, другого, не мудрствуя лукаво, повесили на ближайшем дереве.
В общем, порядок был восстановлен, но спать уже никто не мог. Возбужденный свыше других сьер Гийом рассказал, как он отправился ночью до того места, куда другого вместо себя никак нельзя послать. Местом этим он выбрал находившиеся в десяти шагах от их временного лагеря кусты, за которыми виднелась канава. Но едва только граф развязал тесемку на штанах, как его кто-то кольнул острием меча в бок, попросив не шуметь, коли жизнь дорога.
Сьер Гийом не видел своего противника, тем не менее он счел ниже своего достоинства выказывать перед разбойниками страх и мягко спросил, с кем он имеет счастье встретиться и что им нужно от него в столь пикантной ситуации?
– Мы бароны леса Нанси, контролирующие проезжую дорогу и охраняющие ее и находящихся на ней путников от разбойников и грабителей, за что всякий проезжающий платит нам дань, – ответил голос.
– Но мы же не на дороге, а на расстоянии полета стрелы от нее, – попытался возразить граф.
– Дорога там, где решил проехать или пройти. А раз так, и ты на дороге – плати или расставайся с жизнью.
– Платить?! Вот еще! Я никогда не платил дань дорожным грабителям и не собираюсь впредь этого делать! – гордо заявил граф.
– Ну, тогда прощайся с жизнью! – прошипел в ответ незнакомец, ударив графа рукояткой меча по голове.
После этого граф уже ничего не помнил до того момента, пока его юный зять не перерезал веревки, стягивающие его руки.
