Надо мною склонился Лёха, держа меня за плечи.
— Ну, как ты, брат? — заботливо спросил он. — Меня тоже так колбасило?
— Наверное… — хрипловатым голосом ответил я. — Я не помню, что со мною было сейчас.
— Понятно. — констатировал Лёшка. — Ну, что же… Теперь уж точно придётся идти к медсестре.
— А она вечером тоже работает? — спросил я, хотя ответ тут же прозвучал внутри меня, но Лёшка этого не знал и выдал мне подробную информацию.
— Она здесь живёт при интернате. Хорошая тётка. Сама из наших, из детдомовских. У неё родители и вся остальная семья на войне погибли. Вот она отучилась на медика, и пошла работать туда, где её помощь будет нужнее. Пошли к ней прямо сейчас!
— Лёха! Я всё вспомнил. Её зовут Раиса Степановна. Помоги мне встать!
Меня слегка пошатывало, но идти я мог. Лёха меня просто поддерживал под локоть.
* * *
Медсестру мы нашли в медпункте. Её кто-то уже успел предупредить о нашем приходе. Она довольно ловко и быстро провела осмотр Лёшки. Посветила в глаза, ложечкой нажала на язык, заставив сказать «А-а-а!», а потом сунула ему под мышку градусник и приступила к моему осмотру.
В принципе всё то же самое, но ещё с дополнительными вопросами. Падал ли раньше в обморок? Часто ли из носа кровоточит? Головные боли, как часто бывают?
Блин. Ей надо в КГБ работать. Она так ловко выстраивала свои вопросы, что через несколько минут я уже сообщил, что не знаю, как было у меня, но у брата это всё напоминало эпилептический припадок. Описал в подробностях, вплоть до закатывания глаз и мелких судорог по всему телу… А Лёшка в свою очередь сообщил, что я так же трясся на полу в столовой, пуская слюни…
— Откуда у тебя такие обширные познания в медицине? — поинтересовалась у меня Раиса Степановна.
Я прокололся в терминологии, описывая то, что было с братом. Если Лёха говорил словами: «затрясло всего, слюни изо рта и т. д», то у меня это выглядело чуть более казённым языком.
«Он упал на землю, потеряв сознание. Начались судороги, тело вытянулось, голова запрокинулась назад. Кожный покров стал синеть. Чтобы не запал язык, я вставил ему в рот, свёрнутый в жгут рукав рубашки. Через несколько минут его состояние стабилизировалось, и он пришёл в себя. Травм при падении он не получал.»
— Раиса Степановна! — выручил меня Лёша. — Сашка у нас книгочей. Столько книжек прочитал. Мне за ним не угнаться. Он и по медицине какие-то книжки брал в библиотеке… Знаете, там новая библиотека открылась детская на нашей улице.
— Знаю. — скептически посмотрела на него медсестра. — Вряд ли там есть специальная медицинская литература.
— Там много чего есть. — вступил в разговор я. — А про эпилепсию много написано в исторических книгах и в детской энциклопедии. Многие известные личности из прошлого страдали падучей болезнью. Так её раньше называли. Гай Юлий Цезарь, Пётр Первый, Фёдор Михайлович Достоевский. Считается, что болезнь может передаваться по наследству, то есть генетически…
— Саша! А что ты читал про генетику?
— Ну… Раньше про неё писали плохо. Говорили, что это буржуазная наука, а…
— Хватит-хватит… Достаточно. Я тебя поняла…
Она посмотрела на меня сквозь свои очки… Да… У Мюллера был взгляд добрее…
— А почему ты считаешь, что у вас с братом это может быть наследственное?
— Родители наши оба были инвалидами. У отца на войне было сильное ранение лёгких. Возможно, что его мозг иногда испытывал кислородное голодание… А это вредно для клеток головного мозга. А мама была инвалидом с детства. Повреждение позвоночника… Там тоже есть мозг… Спинной…
— Хватит мне тут лекции читать! Я уже поняла, что ты нахватался по верхам совершенно не нужных тебе знаний. Медицину надо изучать более глубоко… Ой… Ну, ладно… Мне сказали, что вы сегодня чуть не утонули?
— Это правда… — я опустил плечи… — Лёшка захлебнулся, наглотался воды. Но я быстро вытащил его и оказал первую помощь. Сделал искусственное дыхание…
— Расскажи подробно, что и как ты делал?
Рассказал. Она сказала, что всё правильно… И задумчиво так посмотрела на нас…
— А потом у Алексей случился припадок?
— Да…
— Это было в первой половине дня. Ну а вечером припадок был у тебя…
— Может это не связано с тем, что Лёшка тонул. Может, это из-за того, что у нас с ним сейчас пубертатный период…
— Чего?
— Активный период полового созревания…
— Я знаю, что такое пубертат… Похоже, что ты перечитал книжек, Саша. Но, в чём-то ты прав… Давай градусник! — это она уже Лёшке… — Тридцать шесть и семь… Вот вам витамины… И больше чтобы не тонули в ближайшую неделю! Ясно?
— Раиса Степановна! А почему нельзя тонуть только неделю? А через неделю можно?
— Через неделю можно. Я буду в отпуске. Так что сможете делать всё, что захотите. Хотите — тоните, а хотите — в космос летите. А завтра поедете на обследование в больницу. Я сейчас выпишу направление. От физкультуры вас освобождать не надо. учебный год уже закончился, но…
Она задумалась, постукивая шариковой ручкой по толу…
— Записку об освобождении от физических нагрузок я вам всё-таки напишу. Вас там вроде бы в пионерлагерь отправлять планировали?
— Мы уже не пионеры, Раиса Степановна.
Медсестра посмотрела в медкарту.
— Четырнадцать вам исполнится только второго августа. Так что вы пока ещё и не вышли из пионерского возраста. Так что светит вам пионерлагерь, как минимум на две смены… А может и на три…
На меня тут же нахлынули воспоминания о прошлом лете в пионерлагере. На нас, на детдомовских смотрели. Как на прокажённых. А мы приличных детишек за это периодически били. С этим было проще. Домашние дети чаще всего каждый сам за себя, а мы все вместе. Там в лагере и рыжий был всегда на нашей стороне. Но это было в прошлом году. В этом учебном году многое поменялось. Кстати, рыжего завали Андреем. И он был на год старше всех в нашем классе. На второй год его оставили один раз, во втором классе. А потом каждый год тянули за уши переводя из класса в класс. Если мы с братом учились средне, то Андрей вообще был валенком. С двойки на тройку еле-еле переползал… Зато гонору у него было больше чем росту. А по росту он был выше всех в классе… Но это пока… После поглядим, у кого косая сажень в плечах шире.
Лично я планировал всерьёз заняться спортом. Не для рекордов и медалей… В большой спорт лезть не хочу. Но для себя буду… И Лёшка будет… Я это знаю…
* * *
Ну а вечером нас решили проучить… Спросите: Кто? А слабо угадать с трёх раз? Правильно! Рыжий с компанией. Но он обломался по полной, когда я ему и его шестёркам с порога кинул предъяву…
— Слышь, убогие! Кто нас с братом сдал завучу?
— Ты, чё, попутал? — попытался наехать на меня рыжий.
— Нас там на пруду было пятеро. Мы с братом и вас трое. Когда мы вернулись, она уже знала, что Лёха тонул, а я его спас. Кто ей это нашептал, а? И не ты ли сегодня моего брата чуть не убил, столкнув с плота? Чё молчишь, козёл?
Рыжий не мог стерпеть такое и бросился на меня с кулаками. Но не рассчитал, что Лёха стоит чуть правее меня… Брат влепил ему прямой в челюсть, и Андрюшку, как подкосило. Закатив глаза, он упал на пол… Всё… Начинайте считать! Девять… Аут! Нокаут!
— Ну, что? Кто следующий? — грозно спросил я двоих оставшихся. — Или это не он, а кто-то из вас нас Нелли заложил?
— Нет. Это он! — тут же сдали главаря бывшие шестёрки.
— То есть этот придурок, корчил из себя авторитетного пацана, а сам стучал на нас?
— Да! Да! — подтвердили холуи.
— Если к нам с братом ещё кто-нибудь полезет, порешу на хрен! Уберите с прохода эту падаль! — я пнул ногой под рёбра поверженного противника.
* * *
— А не круто мы его нагнули? — спросил меня в полголоса Лёшка после отбоя.
