Но я не давал ей мой член, пока нет.
— Это завершает цикл? — прошептал я, чувствуя одновременно любовь и отчаяние, яростную потребность обладать. — Чтобы мужчина, которого ненавидишь больше всего в мире, объезжал тебя на матрасе?
Она снова толкнула меня, упираясь пальцами. Мне нравилось, как ее острые ногти царапали мою спину, и я толкнулся сильнее, чтобы наградить ее.
— Просто трахни меня, Вик, — процедила она, но я покачал головой. Хотел услышать, как она скажет это.
— Просто трахни меня, муж, — поправил я, и она застонала, откидывая свою голову назад на подушку. Она немного прикусила ее, а потом резко выдохнула и открыла глаза. Два изумрудных озера смотрели на меня, за ними удерживался огненный дух, бьющий кулаками и умоляющий об освобождении. Демон в моем собственном теле зашевелился, и я подвигал бедрами, вставляя кончик члена внутрь своей жены. — Муж. Или никак.
— Муж, — процедила она, и я засмеялся, а потом толкнулся внутрь, приятно, сильно и быстро.
Жаркое тепло окутало мой член, когда я вдалбливался в свою жену по самые яйца, обожая то, как ее лицо искажалось от боли, груди раскачивались в такт моим толчкам. Мы скрестили наши тела, трением разжигая пламя.
Бисеринки пота выступили на ее лбу, на моей груди, мы стекали, таяли и падали друг в друга пока между нами не осталось никаких границ. Мои яйца напряглись, когда я укусил нижнюю губу Бернадетт и толкнулся в нее, оргазм пробил меня насквозь. Я выстрелил горячей спермой в нее, когда она сжалась вокруг меня в муках очередного оргазма.
Мы были в прекрасном унисоне, чертовски как я люблю.
— Тупая задница, — прошептала Берни, когда я лизнул внешнюю сторону ее шеи.
Ее тело покрылось мурашками, когда я залился очередным смехом, прижимая к себе. Если она думала, что мы закончили, то ее ждало кое-что еще. Но я мог позволить ей немного отдохнуть.
«Мог» — ключевое слово.
— Я выиграл, Бернадетт, — сказал, игнорируя ее недоверчивое фырканье. — Просто прими, что ты — моя. Я — босс, и власть над Хавок у меня.
— Просто прими, что я — твоя жена, и у меня власть над тобой. Следовательно, я также правлю Хавок. Выкуси, Виктор Ченнинг.
— О, это мы еще посмотрим, — прорычал я в ответ, но она не спорила.
Вместо этого она стала нежной как котенок рядом со мной. Этот момент, ее образ, был для меня и только для меня.
Я не спешил и наслаждался этим, а потом вылез из кровати и ушел.
— Веселишься? — спросил Хаэль, когда я босыми ногами спускался по лестнице, ища что бы перекусить, чтобы укрепить мою выносливость.
Если Бернадетт думала, что мы на самом деле закончили на сегодня, ее ждет еще несколько сюрпризов. А может, и нет. В лучшем случае ей удастся несколько раз вздремнуть между сеансами.
Я собирался трахать ее, пока не останется ни одного мужчины в Хавок, который не будет знать, что она — моя.
Уставился на своих мальчиков, ссутулившихся и развалившихся в гостиной Винсентов. Они здесь выглядели нелепо, все в татуировках, заебанные и чертовски скучающие. Придурки. В нашем распоряжении был целый особняк, дополненный чертовым бассейном, а они сидели здесь, словно им было нечем заняться?
— Если под весельем ты подразумеваешь вытрахивать дерьмо из моей жены, тогда да. Получаю массу удовольствия, — я схватил себя за яйца, когда Хаэль фыркнул со смехом, следуя за мной на кухню и бросая мне какую-то странную стеклянную безделушку, выглядящую как игрушку.
Некоторым людям нужна серьезная помощь с декором. Здесь все походило на гребаный рыбный морг со всей этой мертвой, высушенной морской живностью, развешанной повсюду. Я открыл холодильник и наклонился посмотреть содержимое.
— Вы попробовали одну из тех игрушек, что я вам дал? — спросил он, и я повернулся к нему с максимально ядовитым взглядом, будучи в своем репертуаре. Хаэль присвистнул и поднял обе ладони вверх и в стороны в знак мира. — Господи, ты такой колючий. Что не так с секс-игрушками?
— Что ж, рыжеволосый засранец, — начал, беря дерьмо для сэндвича и решив сделать себе один. Мои яйца были пустыми, а мне надо сделать еще больше сладкого меда для своей девочки. — Во-первых, все не так, потому что ты купил их, — я указал ножом, но он видимо не понял содержащую в этом угрозу.
— Это был мой свадебный подарок вам, ребята, — сказал Хаэль, словно я был сумасшедшим. Он повернулся обратно к Каллуму, Аарону и Оскару, указывая на них, словно ожидал согласия. — Бернадетт заслуживает больше, чем быстрого члена тут и там, не так ли? Используй вибратор на ней. Попробуй затычку для задницы. Черт, повеселись немного, Вик.
— Не втягивай меня в этот разговор, — сказал Оскар, смотря что-то на своем iPad. Наверное, настоящее криминальное шоу или что-то в этом роде. Парень чертовски одержим ими. Он был с одним наушником, так что мог на слышать нас. — То, чем ты занимаешься со своей женой, не мое дело.
Блять, какой же он лжец. Я нахмурился, глядя на Оскара, когда намазал майонез на кусок хлеба. Когда закончил, сделал быстрый перерыв, чтобы зажечь косяк. Это наш особый сорт травки: Хаос в школе Прескотт. Это сатива, приятная и яркая, склонная дарить курильщику столь необходимый творческий кайф.
— Не твое дело, да, Менструальный Член? — спросил Хаэль, фыркая со смехом.
Оскар поднял серебряные глаза на своего друга, и я увидел желание убивать, написанное на резких очертаниях его хмурого выражения.
— Менструальный Член? — повторил Аарон, потому что он был единственным, кто узнает это.
Кто услышит, что Берни и Оскар трахались в луже крови. Лишь мысль об этом так сильно злит, что пришлось стиснуть зубы, пока они не заболели. Я пытался справиться с этим дерьмом, как мог. Логично, что самым легким способом установить связь для парней и Берни будет секс. Секс — это весело, и он рушит барьеры, но Господи. Теперь она моя чертова жена, и я не знал, как делиться.
Была причина, по которой мы заключили пакт в средней школе, что не будем встречаться с ней. Хах. В начальной школе мы договорились защищать ее. Только Хавок и Бернадетт, история стара как мир.
— Берни и Оскар занимались сексом на твоем диване, — сказал Каллум, когда я сделал длинную затяжку. Травка ударила мне в голову как грузовой поезд, мгновенно успокаивая. Я справлюсь. У меня получится разобраться с этим. — Вот откуда появилось новое пятно крови. Не то, чтобы это было важно, так как у нас в любом случае были проблемы с выведением твоей крови из ткани, — Кэл закинул горстку чипсов в рот, задумчиво жуя, когда наклонился своим светлым затылком к окну позади него. — Можешь записать на счет Хавок новый диван.
— Ты и Бернадетт…., — начал Аарон, смотря на Оскара так, словно никогда раньше его не видел.
Поверьте мне: я почувствовал то же самое, когда увидел, что происходило между ними на кухне. Но мне нужно, нужно, нужно было, чтобы они уединились. Наша группа распадется, если мы не выработаем аккуратный танец со всеми эмоциями. А это неприемлемо. Мы — семья. Мир — это монстр. Это наша броня против его острых как ножницы зубов.
— Моментальный промах в суждениях, — сказал Оскар, делая вид, что его все еще заботит серия, включенная на iPad. Я слишком хорошо его знаю для такого дерьма. Костяшки побелили, даже с татуировкой на них я мог это видеть. — Разве это имеет значение? Мы говорили, что она была нашей девушкой, когда присоединилась, так что она осталась нашей девушкой, нравится мне это или нет.
— Разве ты не девственник? — спросил Хаэль, и, блять, клянусь, я слышал, как сломался экран iPad Оскара, когда он слишком сильно сжал его. — Или мне стоит уточнить, был ли ты девственником? То есть, с учетом того, что теперь определенно нет, — Хаэль залился смехом, но очевидно он не обращал внимание на характер Оскара. У него долгое терпение, но, когда оно догорает, он становится гребаным маньяком.
— Хаэль… — предупредил я, переводя взгляд с него на Оскара.
