— Бенну! — радостно воскликнула Аля, мгновенно просияв. В груди будто распустилось крошечное солнышко, отгоняя тучи сомнений и переживаний.
— Куда так спешишь? — спросил он.
— Да никуда… задумалась просто, — смутилась Аля, ощущая, как щеки заливает предательский румянец смущения. Она никогда не могла скрывать свои чувства.
— Ну, привет! — беззаботно поздоровался Бенну, улыбаясь уже открыто и лучисто, отчего его бирюзовые глаза заиграли искрами неподдельной радости. Он словно говорил: «не печалься, не плачь, все будет хорошо».
— Привет… — протянула Аля, улыбаясь в ответ. — Шел в библиотеку?
— Нет. Это библиотека гарема, — объяснил Бенну и чуть более жестко добавил: — Военная литература в другом крыле.
— Значит, нам ее читать не полагается? — нахмурилась Аля.
— А ты разбираешься в стратегии и тактике? — пожал он плечами. На этот раз на нем оказалась просторная белая рубашка, шаровары и шелковый жилет изумрудного оттенка. Похоже, он не собирался покидать замок с боевым заданием и не торопился совет военачальников.
— Не особо… — призналась Аля. — Пока читаю вашу историю.
— Возьми и что-нибудь для развлечения, — посоветовал Бенну. — Художественную литературу и движущиеся картинки можно взять в любой библиотеке, они одинаковые для всех. Впрочем, я уже давно не читал ничего для увеселения.
«Картинки? А! Аналог фильмов или диафильмов», — догадалась Аля и спросила с нотками грусти:
— Почему же так?
— Дела. Служба. Все больше досье, донесения и новости. Без них никак, — пространно ответил Бенну. — И, конечно, воспоминания и научные трактаты видных деятелей прошлого.
— Возможно, мне было бы это интересно… Но потом. Когда разберусь с азами, — пробормотала Аля. Запал бунтарства в ней иссякал слишком быстро. Доказывать Бенну, что ее когда-то интересовали трактаты по искусству войны, Аля не собиралась. С Бенну вообще не хотелось спорить, он словно видел ее насквозь, но при этом не приравнивал к пустоголовым куклам.
— Да уж, нелегко тебе сейчас, — сочувственно кивнул он.
— Если бы я не попала сразу на отбор, было бы наверняка легче, — вздохнула Аля. Узнавать новое ей всегда нравилось, как и путешествовать. Пока в Весп-Лаке вроде бы царил мир, она бы не отказалась увидеть не только остров Фрет, но и страны на материках. Если бы очутилась по своей воле среди этого неизведанного великолепия.
— Магия Феникса распоряжается сама. Если честно, я тоже не верю, что ты попала к нам только для участия в отборе. Но пока выжди. Еще есть время, чтобы разобраться во всем, — успокоил Бенну, и улыбка его совсем угасла. На высоком лбу проявились складочки задумчивости. Похоже, не просто так он раз от раза оказывался в гаремном крыле. Жестких запретов на посещение вроде бы не существовало, но Бенну явно приходил не из праздного интереса.
— Да жду вот… Жду, — бессильно опустила руки Аля. — Что же мне еще делать.
— Как ты себя вообще чувствуешь? Все еще не по себе? — обратился к ней Бенну и едва ощутимо доверительно дотронулся до плеча. Аля вздрогнула, полагая, что друг нарушил какой-нибудь устав. Иначе он бы не отдернул руку, словно обжегшись.
— Как-то… — выдохнула она.
— Кандидатки не понравились? — снова улыбнулся он. И Аля поняла, что они оба изо всех сил пытаются выглядеть веселыми и умиротворенными, скрывая истинные чувства. Печаль и неуверенность. Возможно, как и все жители замка, если не острова.
— Они думают, что я пытаюсь вырвать у них победу и что у меня есть какие-то привилегии. А больше всего мне не понравилась Эрин! Огвена вот хорошая, — честно призналась Аля.
— Пожалуй, ты разбираешься в людях, — кивнул Бенну. — Огвена не так проста — начальник стражи, крылатый взвод девушек-фениксов, элита.
— Ого! Так и думала, — протянула Аля. — Зачем же ей участвовать в отборе?
— У нее есть свои причины, — с искрами озорства в глазах улыбнулся Бенну. И Аля подумала, что между ним и Огвеной что-то есть.
Мысль опечалила ее, но и успокоила: незажившая рана разбитого сердца еще кровоточила. И новое нежданное потрясение только растравило бы ее, засыпав солью обиды и разочарования. Не следовало даже помышлять о новой влюбленности, не так скоро, даже если Бенну притягивал взгляд. Но мало ли в мире — в мирах — красивых хорошо сложенных парней?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Аля старательно запрещала себе бесстыдно рассматривать нового знакомого, который показался наиболее приятным из всех обитателей дворца. Он проявил к ней симпатию, ничего не заставлял делать, потому что они познакомились случайно, а потом хорошо разговорились. Друг бы на этом чужом острове Фрет точно не помешал. И все-таки Аля задумчиво вздохнула:
— Огвена хорошая, да. Эх, причины…
— У тебя нет причин. Знаю.
— Мне кажется, только у меня и нет. Остальные по своей воле.
— Не все, — нахмурился Бенну, отчего стрелы темно-медовых бровей поползли вверх к вискам.
— Эрин тоже не по своей. Я уже знаю, — сощурилась Аля, неприятно проводя параллели между собой и черноволосой гордячкой. — Но… она же…
— Да. Эрин гарпия. Это мы все знаем, — сурово ответил Бенну, но черты его лица вскоре разгладились некой обреченностью. — Политические игры, что поделать. По-своему она хороша. Возможно, Король даже будет рад, что она станет покорной наложницей его гарема. Хотя не уверен. Младший сын Короля не такой, никогда таким не был.
— Как это противно звучит «покорная наложница», — скривилась Аля, вздрогнув от мысли, к чему в конечном счете ведет этот отбор. Безотчетный страх то затухал, то накрывал новыми и новыми волнами паники, как ожидание неизбежной гибели. А следующие слова Бенну не развеяли мрачное настроение:
— Для гарпии это просто приговор. Поэтому она стремится к победе, которую никогда не получит. Ее продала собственная семья в угоду шаткому миру. И это значит, что мы все-таки победили.
В нем говорила давняя боль: мир достался обеим сторонам слишком дорогой ценой. И фениксы всеми силами убеждали себя, что они одержали. Как догадалась Аля, предатель-бастард погиб, как и законные сыновья Короля. Все, кроме одного, младшего, который никогда не готовился принять власть.
Эрин же оказалась разменной монетой, типичным «знатным заложником». Ей обещали жениха-феникса? Вот она его и получила. Но не так, как мечтала. Да и мечтала ли? Понимать мотивы гарпии не хотелось, но вихрь мыслей пронесся в голове Али, словно она увидела захватывающий фильм или прочитала интересную книгу. И только смутно осознала, что судьба сделала ее одним из действующих лиц.
— Мне кажется, Эрин что-то замышляет. Я… боюсь ее. Хотя не знаю, в чем заключается магия гарпий, — призналась Аля. В библиотеке ей не удалось найти ничего определенного. Трактаты с замысловатыми формулировками предназначались для магов, а ей, обычному человеку, бесконечные термины и практики концентрации не помогли бы в познании мира. Да и, как она поняла, магию гарпий запрещалось изучать фениксам. Они обозначались четко как враги, по крайней мере, большего обитательницам гарема знать не следовало.
— Я рассказывал, — напомнил Бенну. — Но объяснить это и правда сложно. Понять может только тот, кто сам обладает магией. Прикосновение их магии похоже на прикосновение ледяной руки самой смерти.
— Звучит жутко! Нас, конечно, просили не говорить о политике, но все-таки… почему в отборе участвует гарпия, если фениксы с ними давние враги? — уточнила Аля.
— Это акт примирения, — подтвердил предложения Бенну. — Война закончилась пять лет назад. В ней погибли и наследники Короля-Феникса, и сестры-близнецы — наследницы гарпий. Эрин — одна из младших дочерей королевы гарпий. Если она победит в отборе, то станет королевой. Номинально этого и хотели гарпии: мира через династический брак. С предателем, — зло добавил Бенну, сжав кулаки так, что на руках проступили вены, но смягчился и умиротворяюще улыбнулся: — Но ей никогда не победить. Король просто не выберет ее. Оставит в качестве наложницы. Вроде бы и договор не нарушит, и не пойдет против своей магии. А к нелюбимым наложницам Король может и не притронуться за всю жизнь ни разу.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
