- Образно говоря, старуха с косой скоро постучится в окно, - вздохнул Моховая Борода.
- Пожалуй, что так, - согласился Муфта. - Сначала из вежливости постучится, а потом зайдёт без разрешения. Уж для неё-то автомобильная дверь не преграда, она пройдёт хоть сквозь неразбитое стекло.
Какое-то время они лежали молча. Им ничего больше не оставалось, как лежать и ждать роковой минуты, когда смерть придёт и расправится с ними.
Все попытки выбраться из фургона оказались напрасными. Ни одним из находившихся в машине инструментов им не удалось разобрать двери, а небьющиеся окна не разбивались даже ударами обуха топора. Муфта несколько раз дал сигнал, но, как видно, тревожных звуков гудка никто не услышал.
- Интересно, где нас похоронят? - снова заговорил Муфта.
- Я хотел бы, чтобы моя могила была в лесу, - сказал Моховая Борода. - И ещё хотелось бы, чтобы на могиле рос олений мох. Это самый прекрасный памятник, какого только можно пожелать.
- Правда? - удивился Муфта.
- Он стал бы выражением непрерывного круговорота, происходящего в природе, - продолжал Моховая Борода. - Ты только представь себе: борода сгниёт, но, превращаясь в землю, будет питать новый, растущий мох. И быть может, настанет день, когда кто-то заварит этот мох как чай и избавится от кашля.
- А меня можно бы похоронить вместе с машиной, - сказал Муфта. - Тогда и гроба не надо. А на могиле написать: "Здесь в вечном одиночестве покоится Муфта".
Стоило Муфте упомянуть об одиночестве, как ему стало ужасно жаль себя и в уголках глаз набежали две крупные слезы.
Моховая Борода испуганно воскликнул:
- Нельзя, чтобы слезы пропадали впустую! Ведь ты расходуешь воду!
Муфта подождал, пока слезы скатятся по щекам, и попытался поймать их языком.
- Самое страшное в смерти - это одиночество, - сказал он.
- Быть может, нас вовсе не найдут, - сказал Моховая Борода. - Тогда нас и не похоронят. Тогда мы оба будем здесь спать вечным сном и из твоего одиночества ничего не получится.
Муфта понял, что Моховая Борода старается обернуть его грусть в шутку, но ему сейчас было вовсе не до шуток. Он обиженно сел.
Воротник подошёл к Муфте и положил голову ему на колени.
- Бедный Воротничок, - сказал Муфта, поглаживая собаку. - Ты связал свою судьбу с моей и видишь, что из этого вышло. По моей вине и тебе грозит смерть.
Муфту вдруг охватило мучительное раскаяние. Воротник ему доверился, понадеялся на него. А он... Ведь он несёт ответственность и за жизнь этой собаки!
Едва лишь Муфта подумал об ответственности, как почувствовал прилив свежих сил. Всё-таки нельзя добровольно поддаваться смерти! Он встал с кровати и сел за руль.
Ту-ту-ту... туу-туу-туу... ту-ту-ту.
Муфта давал сигнал бедствия. Три коротких, три длинных, и ещё три коротких.
И снова:
Ту-ту-ту... туу-туу-туу... ту-ту-ту.
Но и на этот раз никто не отозвался, и вскоре Муфта опять впал в уныние. Неужели и впрямь ему придётся оставить этот мир в расцвете лет, в расцвете сил и способностей?
Мысли Муфты невольно обратились к прошлому, и он внутренним взором увидел себя маленьким Муфтой-ребёнком, сидящим на коленях седомуфтой муфты-бабушки. Ах, да... Точно так он выглядел на одной старой фотографии! Муфта уже давно не листал своего старого альбома, и теперь ему вдруг очень захотелось посмотреть его. Он вернулся к кровати, приподнял край матраца и вытащил из-под него большой альбом в яркой обложке.
- Хочешь, Воротничок, взглянуть на мои карточки? Собака, тронутая вниманием хозяина, завиляла хвостом. Муфта сел за стол, а Воротник прыгнул к нему на колени.
- Ну вот, смотри, - сказал Муфта, открывая альбом. - Это семейная фотография. Вот мои мать и отец, дедушка и бабушка и ещё один дедушка и ещё одна бабушка. У всех нарядные муфты. А этот крошечный цыплёнок на руках у мамы - я сам. Эта фотография сделана вскоре после моего рождения.
Воротник удовлетворённо тявкнул.
- Я здесь довольно хорошенький, не правда ли? - сказал Муфта. - У меня ещё и волос-то на голове почти нет, а муфта на мне не меховая, а из мягкой фланели.
Моховая Борода кашлянул.
- А мне можно посмотреть твои детские фотографии? - приподняв голову с подушки, с любопытством спросил Моховая Борода.
- Пожалуйста, - ответил Муфта, но в его голосе явно звучала недавняя обида. - Я ведь не запрещаю. Но и не навязываюсь. Во всяком случае, тебе не стоит беспокоиться, если это просто из вежливости.
- Ну что ты, - дружелюбно пробормотал Моховая Борода. - Твои фотографии меня очень интересуют.
Он встал, подошёл к столу и из-за плеча Муфты принялся смотреть альбом.
Муфта тем временем перевернул страницу.
- А здесь я в детской коляске, - пояснил он. - А тот, кто везёт коляску, мой дедушка. По рассказам, он часто со мной гулял, потому что из всей семьи у него было больше всего свободного времени. И во время прогулок он всегда читал мне стихи.
- Значит, вот откуда у тебя и поэтический дар! - воскликнул Моховая Борода. - Раз ты уже в раннем детстве слушал стихи, то стихотворные рифмы, образно выражаясь, у тебя в крови!
- Возможно, что и так, - не стал спорить Муфта. - Я как-то об этом не думал.
Некоторое время они молча рассматривали фотографии.
- А это тот же дедушка в молодости, - говорил Муфта, продолжая перелистывать альбом. - Это свадебная фотография дедушки и бабушки. Дедушка сидит, а бабушка стоит, ласково положив руку на его плечо.
- Какая милая фотография, - растроганно сказал Моховая Борода. - И какая красивая белоснежная муфта на твоей бабушке!
- Это свадебная муфта, - улыбаясь, объяснял Муфта. - Сшита из шкуры белого медведя.
Он опять перевернул страницу.
- Здесь я уже немного постарше. Мы с отцом на рыбалке... А это новогодняя фотография. Вся счастливая семья сидит у новогодней ёлки.
- Какое милое семейство! - тихо сказал Моховая Борода. И вдруг добавил почти крича: - Ах, дорогой мой Муфта! Почему ты достал этот альбом только теперь! Почему ты никогда не показывал его Полботинку!
Муфта поднял голову и в недоумении уставился на Моховую Бороду.
- Полботинку? - повторил он. - Просто не было случая. Но почему эти фотографии так тебя взволновали? В них ведь нет ничего особенного.
- Ты думаешь, что нет?
Моховая Борода взволнованно ходил взад и вперёд. Но вдруг остановился и выпалил:
- Если бы Полботинка увидел эти фотографии, то он никогда не стал бы считать тебя волчьим приёмышем!
- Волчьим приёмышем? - удивился Муфта. - Волчьим приёмышем меня считали краеведы. А Полботинка...
Моховая Борода тяжело вздохнул и сказал, присаживаясь на край кровати:
- И он тоже.
Альбом задрожал в руках Муфты и с грохотом упал на пол.
- Я не хотел тебе об этом говорить, - угрюмо продолжал Моховая Борода. Но теперь, когда я увидел твои семейные фотографии, эти слова вырвались у меня сами собой. Да, и Полботинка тоже... Он слышал рассуждения краеведов. И вбил себе в голову, что ты вырос среди волков, что с тобой...
Моховая Борода замолчал. Не слишком ли он далеко зашёл?
- Что со мной? - тихо спросил Муфта. - Что со мной опасно водиться? Не так ли?
- Примерно так, - ещё тяжелее вздохнул Моховая Борода. - Перед лицом смерти я не стану ничего скрывать. Примерно так он и сказал.
- Потому и ушёл?
- Потому и ушёл.
Воцарилась тяжёлая тишина. Даже Воротник понял, что случилось что-то плохое, и ласково лизнул Муфту в лицо. А Муфта чувствовал, что его силы вновь убывают. Он уже был не в состоянии нести ответственность за Воротника, да и вообще за что бы то ни было. Он был для этого слишком расстроен. Альбом с фотографиями всё ещё валялся на полу. Муфта опустился на кровать и спрятал голову в подушку.
Моховая Борода тоже почувствовал, как у него слабеют руки и ноги. Голод и жажда мучили его по-прежнему, но теперь к этому добавились душевные муки. Правильно ли он поступил, рассказав обо всём Муфте? Быть может, он всё-таки должен был промолчать? Но ведь правда сорвалась с его губ невольно. Перед лицом смерти... Не должен ли он был даже перед её лицом скрыть от Муфты правду?
Моховая Борода не находил ответа. Но так или иначе, он уже сказал правду, и теперь ничего нельзя поправить. Он подошёл и лёг рядом с Муфтой. Муфта тихонько всхлипывал, и, когда Моховая Борода услышал эти всхлипывания, сердце у него сжалось от жалости. Он собрал из бороды последние ягодки и протянул Муфте.
- Возьми, пожалуйста.
Больше ему нечего было предложить несчастному другу. И в бороде уже не осталось ни одной ягоды.
- Спасибо, - сказал Муфта и, продолжая всхлипывать, сунул ягоды в рот.
Моховая Борода лежал и думал: сколько же ещё? Сколько ещё может так продолжаться?
И вдруг:
Тук-тук-тук!..
Муфта перестал всхлипывать.
И снова:
Тук-тук-тук!..
"Вот наконец и смерть явилась, - подумал Моховая Борода. - Стучится в окно. Сейчас войдёт..."
Он закрыл глаза и стал напряжённо ждать. Полботинка сбивается с пути.
Когда Полботинка попрощался с Моховой Бородой и ушёл от палатки краеведов, он был полон решимости начать новую, самостоятельную жизнь.
