Читаем без скачивания Судная ночь на Синосе - Джек Хиггинс

– Гримасы войны, – сказал я, вспоминая те события. – В те дни такое случалось.

– Но у Таракоса были связи в правительстве на самом высоком уровне, да и в моральном плане было бы нехорошо дать коммунистам возможность улизнуть с острова. Никто не хотел этого, даже британское правительство. – Он мягко улыбнулся. – В те дни люди хорошо знали, на чьей оно стороне.

– Хорошо, – сказал я. – Итак, греческое правительство обратилось к британскому, а то, в качестве помощи, направило меня и еще четверых из военно-диверсионного отряда на остров. Мы высадились на Пелос и вызволили Таракоса.

– Изумительно проведенная операция. Как мне известно, достойная ордена «Крест королевы Виктории», случись это в войну, в которой участвовала Британия. А кроме того, информация об этом эпизоде была под грифом «совершенно секретно». Не думаю, чтобы это понравилось русским.

– Да, так, – заметил я. – Но давайте не будем преувеличивать. Это не была крупная операция. Один из налетов, которых у диверсионного отряда за войну было немало. Ничего особенного.

Ничего особенного. Неужели об этом я не смог забыть даже спустя много лет? Я сидел, погрузившись в воспоминания, уйдя с головой в прошлое.

Глава 7

Вооруженная операция – май 1946

Хотя на старом катере, предоставленном нам греками, был дизельный двигатель. Демос, лейтенант греческих военно-морских сил, вел его под парусом. Во время Второй мировой войны он работал на британцев в Эгейском море, так что в ночных высадках во вражеский тыл знал толк.

В маленькой кабине было жарко и душно. Я проспал недолго, а когда проснулся, почувствовал в затылке тупую ноющую боль, которая никак не проходила. Воздух в кабине был насыщен отвратительной смесью запахов дизельного масла, рыбы и мочи скота, от которых меня чуть было не вырвало.

Мне не нравилось мое настроение, совсем неподходящее для дела, на которое мы шли. Было время, когда подобные ночные операции воспринимались вполне естественно. Но тогда шла война, а она, по крайней мере в Европе, уже почти год как закончилась. Срок достаточный, чтобы отвыкнуть от мысли, будешь ли ты завтра жив или убит.

Я опустил ноги на пол и сел, обхватив голову руками. Раздался стук в дверь, и в кабину заглянул сержант Джонсон. Он наверняка не успел забежать на интендантский склад в Помпеях. На нем была старая линялая хлопчатобумажная фуражка, грязный костюм и стоптанные ботинки. Такое уважающий себя ирландский лудильщик постыдился бы надеть. Лицо его было покрыто недельной щетиной.

– Двадцать минут, сэр. Вы просили вас разбудить.

Несмотря на то, что еще до Греции мы с ним, будучи оба в звании сержанта, вместе служили, он строго соблюдал субординацию. Джонсон знал меня как никто другой.

Он заботливо спросил:

– С вами все в порядке?

– Как на это посмотреть. Я уже начинаю думать, разумно ли было с моей стороны ввязываться во внутренние дела греков. Если бы я не согласился, другой бы занял мое место. А ты что думаешь?

Джонсон пожал плечами:

– Они мне за это платят.

Он был прав, это также относилось и ко мне. Непонятно почему, но мне от его слов стало легче. Я поднялся с койки и потянулся.

– Как остальные?

– Готовы. Вы ведь знаете, какой О'Брайен. Задирист, он готов драться каждый вечер, а по воскресеньям дважды. А молодой Даусон вовсе не может поверить, что ему так повезло.

– Помню, когда и я был таким, – сказал я. – Но это было давно.

Остальные участники операции сидели в ожидании, расположившись в просторном помещении, где обычно размещался экипаж. Они, как и мы с Джонсоном, были в выгоревшей, потрепанной одежде, на ногах – старые ботинки. Другими словами, выглядели крестьянами из бедных районов северной части Греции.

О'Брайен, который всегда брился дважды в день, отпустил бородку, а Форбс вообще был похож на матерого преступника. Лицо юного Даусона было гладким и чистым, как звон хрустального бокала, главным образом потому, что пользоваться бритвенным станком ему было еще рано. Так что с умыванием у него проблем не было.

Он был единственным слабым звеном нашей операции. Когда закончилась война, Даусон был еще курсантом и поэтому считал, что опоздал стать участником самых захватывающих в жизни приключений. Война воспринималась им как некая азартная игра. В иной ситуации я бы на него даже не взглянул, но мне позарез нужен был радист, и он оказался лучшим из тех, кого смогли найти в тот момент.

Увидев меня, они дружно встали. Махнув рукой, я позволил им сесть.

– У нас осталось около пятнадцати минут, поэтому буду краток. Повторяю. Первый этап операции – на шлюпке входим в залив Трассос, где будет ждать проводник. Он отведет нас к фермеру по имени Микали. Второй этап – прибываем на ферму и вместе с Микали оцениваем обстановку. Третий этап – вызволяем Таракоса из форта и вместе с ним тем же путем уходим.

Все детали операции им были хорошо известны, но повторный инструктаж никогда не лишний.

– Какие варианты на случай осложнения ситуации? – спросил Даусон.

Только за этот единственный вопрос я готов был оставить его на катере, чтобы он занялся теоретической разборкой операции, чему в диверсионной школе уделялось основное внимание.

– Альтернативные варианты будем принимать на месте, – ответил я.

Это не совсем верно, подумал я, но для него такой ответ подойдет.

Джонсон проверил снаряжение. Каждый из нас был вооружен автоматом, автоматическим пистолетом и четырьмя гранатами. У Даусона, помимо всего прочего, в старом немецком ранцевом мешке был радиопередатчик, таким во время войны пользовались греческие партизаны. Кроме того, каждый имел сухой паек.

Оставив их заниматься своими делами, я вышел на палубу. Лучшей погоды для высадки быть не могло. Стояла темная безлунная ночь, небо все было устлано облаками, сквозь которые изредка поблескивали звезды. На палубе двое греческих военных моряков надували лодку, а Демос, высунувшись из окна рубки, что-то им тихо говорил.

– Ну как дела? – спросил я его.

– А, это вы, – сказал он и покачал головой. – Плохо, совсем плохо. Здесь в направлении залива очень сильное подводное течение. Это то, что нам нужно, но возникли неожиданные проблемы. Изменилось направление ветра, он сейчас восточный, а это значит, что дует он прямо в залив.

– Берег оказывается с подветренной стороны? Под парусом туда идти не годится. Можно разбиться о скалы.

– Совершенно правильно, а если включим двигатель, нас засекут.

– Что же теперь делать?

– Можно попробовать в другой раз.

Я покачал головой:

– Нет, не годится. Военное командование ждать не будет. Центральному правительству в Афинах стоило огромных сил удержать военных от бомбардировки форта. Так что или сегодня ночью, или уже никогда.

Он понимающе кивнул.

– Хорошо, если вы хотите попробовать, я к вашим услугам. Попробую войти в залив с юго-восточной стороны, но как только мы в него войдем, вы высаживаетесь, а я сразу же поворачиваю обратно. Вам придется остальную часть пути проплыть на надувной лодке.

– Ничего, мы справимся, – сказал я.

Он мрачно улыбнулся:

– Будем надеяться, что все умеют плавать.

Что ж, веселенькое напутствие, подумал я и пошел к своим, чтобы подготовить их.

Каик, на котором мы плыли, был из категории низкопалубных, так что особых проблем с пересадкой из него быть не должно, но тем не менее это требовало определенной ловкости. Мы достаточно спокойно вошли в залив, хотя состояние моря в этом месте было хуже, чем я себе представлял.

Вся наша команда выбралась на палубу, двое палубных матросов уже спускали надувную лодку за борт. Каждый из нас был при полной амуниции и спасательном жилете. Момент пересадки в лодку наступил, когда Демос начал разворачивать каик в сторону открытого моря и скорость буквально за одну-две минуты резко упала.

Выйдя на разворот, Демос резким свистом подал нам сигнал. Завалившееся на бок судно трясло, его огромный парус неистово трепало на ветру.

Приказа Джонсону не потребовалось. Он перелез через борт, за ним стремительно последовали Форбс и О'Брайен. Даусон зацепился мешком с рацией за перила и повис, проклинаемый Джонсоном.

Каик начал набирать скорость, и мы чуть не упустили момент. Я грубо отцепил Даусона, толкнул его в темноту и сам последовал за ним. Через мгновение каик бесшумно, словно привидение, растворился в ночи.

Как только я почувствовал под собой днище лодки, ее сразу же захлестнуло водой. Я допустил ошибку и в попытке удержаться на ногах схватился руками за весло, но высокие пенистые волны, вздымаемые порывистым ветром, тут же заполнили лодку водой.

Оказавшись в считанные секунды по пояс в воде, мы продолжали оставаться на плаву. Для нас это было самое главное. Я приказал ребятам грести изо всех сил. В противном случае мы бы просто затонули. По прошествии многих лет мои слова могут показаться излишне драматизированными, но дело обстояло именно так.