из-за тебя я пропустил все уроки! Однако от дежурства, она меня не уберегла. Сэнсэй смогла вытащить за ухо из постели.
Затем был вынужден взять швабру, набрать ведро теплой воды, и тереть школьный деревянный пол. Воду менял часто, возюкал тряпкой по полу долго. Хитоми-сан все время стояла над душой и не сводила своего пристального взгляда.
Зато этажи стали намного чище. Наконец сэнсэю надоела играть в гляделки, и она меня отпустила. Пообещав завтра продолжить. Брр. И за что мне все эти муки? Разве мужчина виноват, что любить? Мне всегда говорили — врать это плохо. Говори только правду и нечего кроме правды!
Поэтому я и высказал — все как было на духу! Разве я в чем-то виноват? Хорошо, что сегодня взял отгул с работы. А то пришлось бы прогулять работу. Уж больно сэнсэй сурова, Хитоми-сан опасаюсь намного больше чем менеджера. Полы выдраны, а значит школьник в моем лице свободен и может идти по своим делам. Что собственно и делаю. Помнится, мне была назначена встреча!
***
Сегодня специально взять выходной. Ради одно неоднозначной встречи. По крайней мере очень надеюсь на это. Первый помощник Егучи-сан давно предупрежден, он сказал, что меня с большим удовольствием ждут. Что же поверю ему на слово.
Вот металлические врата из добротной черной стали. Суровые стражи порядка, охраняющие покой жильцов. Все как на подбор, спортивные, в хорошо приталенных костюмах и черных блестящих туфлях. Рядом сидит добрый пес, немецкой породы, ротвейлер. С очень понимающим взглядом и клыкастой улыбкой. К такому животному проникаешься уважением с первого взгляда.
— Тише, тише дружок. – стараюсь держать мягкую интонацию.
— Ррррр… - к сожалению коммуникация не задалась с первого захода.
Собака очень вежлива. Ну и подумаешь, что цепь ошейника растянулась от натяжения, а из пасти активно потекли голодные слюни. Пес же меня не съест. Не должен ведь, правда?
— Эй, парень чего тебе? Шел бы ты отсюда… - неожиданно прервали возникшею сцену.
— Я бы пошел. Но только боюсь меня здесь ждут. – обращаюсь к новому собеседнику.
— К кому ты? – недовольно уточняют, с вопросительным взором.
— Госпоже Хасидзи-сан. К дому сто четырнадцать. – вспоминаю женское имя и заученный накануне чужой адрес.
Меня просили подождать. Можно подумать, что я бы прошел без их соизволения. Нет можно попробовать, перепрыгнуть ограду где-то в стороне. На этих мыслях собака-сан как-то по-особому на меня взглянула. Как бы говоря: — «ну же, давай, попробуй.» Да. Не. Собаки не умеют читать мысли?! Но все же перелезать через ограду, резко расхотелось. Лучше лишний раз не искушать судьбу.
— Можешь идти. Малыш пропусти его. – поступили новая команда.
Собака наконец отходит. Ворота автоматически раскрываются. Однако в голове все время крутится мысль. Малыш, ну и кличка у этого монстра! Могли бы придумать что-то еще. Например, карапуз. Бывает же у людей воображение. Незаметно миную вход.
Прыгающий походкой двигаюсь вперед. Наконец перед взором маячит дом. Ну как дом — скорее дворец. Одноэтажный, метров так на пятьсот может восемьсот. С наружи плохо видно. Все в традиционном японском стиле. С загнутыми крышами, деревьями бонсаями у фасада. Красиво жить не запретишь. Однако уборщику можно посочувствовать — обслуживать такие хоромы тот еще геморрой.
Глава 8
Токио. Район Дененчофу. Год 2000.
— Динь – дон. Динь – дон. – надрывается клаксон дверного звонка.
Дорогу преграждает стальная дверь, наверняка сделанная сумрачным немецким гением. Кто еще лучше всех в мире льет железо? Ну может англосаксы или янки, или это вообще китайская подделка! Положу руку на сердце — хрен его знает! Наконец врата отворяются. На пороге оказывается очаровательная хозяйка. Белая мраморная кожа,подчёркнутая темной тушью, губы, украшенные ярко-красной помадой. Молодую женщину обрамляло классическое кимоно. Она так красива — что перехватывает дыхание! В моих руках большой букет красных роз, завернутый в цветную бумагу. Дарю его даме и заодно пытаюсь поцеловать ее руку, на европейский манер. Оную конечность мне не хотят отдавать без боя. Но все же я одерживаю победу и прикасаюсь к ручке своими губами. Бьет током. В прямом смысле этого слова, через меня проходит колоссальное напряжение! Тем ни менее руку не отпускаю и заодно продолжаю осыпать ее владелицу изысканными комплементами…
— Я помню чудное мгновенье… Передо мной… Как мимолетное… Как гений чистой красоты…
Вспоминаю русскую классику, Александра Сергеевича. Сначала модам смотрела удивленно, потом напряжённо, потом стала пытаться вырвать свою конечность. Которую увы и ах… пришлось отпустить. Но ничего я еще добьюсь реванша.
— Прошу вас. Ито-сан, стол давно накрыт. Мы с дочерью ждем лишь вас.
— С большим удовольствием.
Вхожу внутрь. Что, можно сказать… Дорого, роскошно, богато. И еще много подобных прилагательных. Приставьте дом олигарха на восточный лад. И вы увидите примерно туже картину, что передо мной. Много ценных деревянных панелей, покрывающих стены, антикварные картины, древние статуэтки, фарфоровые вазы и ручные персидские ковры. Вокруг запах прошедших столетий. Возможно шестнадцатого века, а может еще более позднего или раннего времени, кто его знает. На одной из стен висят лакированные ножны с катаной, в каком-то коридоре присутствует стенд с полными самурайскими ламеллярными доспехами. Прямо филиал музея, а не жилой дом. Хозяйка провожает в столовую. Время от времени посматриваю на ее филейную часть. Очень уж специфически девушки передвигаются в кимоно, медленно семеня небольшими шажочками. Выглядит мило. Наконец двери столовой отодвигаются, престает богато накрытый стол. Он выполнен в традиционном стиле, с низкими ножками. За ним можно сидеть только на коленях. За столом присутствует молодая девушка. Копия своей матери. Одетая в темное кимоно, с другим узором.
— У вас очень красивая сестра Хасидзи-сан.
— Спасибо за похвалу. Но это моя дочь Сэцуко-тян.
— Ваша дочь? Этого не может быть! Вы же так молоды!
— Прошу вас садитесь
