— Фред, не так ли? – он посмотрел на нее своими глазами.
Как она и думала. Лакеи едва примечательные существа. Едва запоминающиеся..
— Фрэнсис, — ответила она после небольшой паузы, пытаясь прочистить рот.
— Ах, Фрэнк.
Она хотела открыть рот, чтобы поправить его, но потом передумала. Фрэнк. Фрэнсис. Какая разница? Как она успела уже убедиться на горьком опыте с его камердинером, герцог любил искажать слова.
Он провел рукой по спутанным волосам. Черные локоны вернулись на место, словно шелковые завесы, создавая тени на его впалых щеках. Концы колыхались выше его плеч, гипнотизируя ее взгляд. Он провел рукой по глазам.
— Я редко встаю до полудня.
Ну конечно. Как и положено многим праздным лордам, которые проводят ночи на пирушках. Ничтожная горстка богатого населения. И он был в их числе.
— Да, ваша светлость. Этого впредь не повториться.
Он упал на поверхность белых простыней, перекатываясь на свою сторону, давая понять, что отпускает ее. Пытаясь оторвать свой пристальный взгляд от его спины, Фэллон направилась к двери, таща за собой ведро и давая себе обещание никогда больше не заходить сюда. Не зависимо от того, как будет подлизываться Нэнси. Она двигалась быстро по ворсистому ковру. Звук его дыхания доносился из постели, давая понять, что он снова намерен уснуть. Это отозвалось в ней, и девушка задрожала, рука сильнее сжала ручку ведра. Никогда больше она не переступит порог этой комнаты!
Глава 7
Фэллон обогнула переулок, хватая ртом воздух и надеясь, что не опоздала, что Маргарит все еще ждет ее у той самой скамьи в парке. Девушка провела рукой по шляпке, проверяя, на месте ли вещица, закрывающая большую часть головы. Ей кое–как удалось уложить короткие пряди волос, даже не смотря на то, что она израсходовала все имеющиеся в ее распоряжении булавки, чтобы справиться с непокорными прядями.
К счастью, Маргарит ждала ее на их условленной скамейке, выглядела немного чопорной и смотрела на пруд. Ей очень шла ее шляпка, из–под которой виднелись черные пряди волос, обрамлявшие ее лицо. Ее лицо ожило, когда она заметила Фэллон.
— Я боялась, что ты не придешь, — заговорила Маргарит, как только Фэллон опустилась на скамеечку возле нее. Она положила свою сумку возле ног на траву. Внутри была одежда, в которую она облачится, чтобы снова войти в дом герцога.
— У меня были кое–какие проблемы.
А вообще все заняло достаточно много времени, чтобы найти нелюдное место, туалет, за пределами герцогской резиденции, чтобы переодеться для встречи.
— В твоей записке говорилось, что ты нашла новую должность, и ничего более. Я так волновалась за тебя все эти дни, – Маргарит нахмурилась. – Что случилось с твоим местом у Миссис Джемисон?
— Как обычно.
— О, Фэллон, — прошептала Маргарит. В ее голосе прозвучала и жалость и сочувствие. Не так уж это и отличалось от ответа Эви.
Миниатюрная и симпатичная, как хрупкая китайская кукла, которую однажды видела Фэллон в витрине магазина, которой пристало восхищаться, Маргарит была, несомненно, самым трогательным существом, какого когда–либо могла выпустить школа Пенвич. Все же она никогда не оказывалась перед трудностями, какие были у Фэллон, когда дело касалось того, чтобы сохранить работу. С ее талантом в целительском искусстве, она была желанным товаром. Как медсестра, она переходила от одной хозяйки к другой, ее присутствие ценили и уважали. Работодатели относились к ней с исключительной любезностью.
— Но не стоит беспокоиться, — быстро добавила Фэллон. Хотя Маргарит и Эви и приходили к ней на помощь все эти годы после того, как они окончили школу, Фэллон ненавидела мысль, что подруги думают, будто она все еще нежное существо, постоянно нуждающееся в спасении. – Я все уладила.
— Честно? – Маргарит вскинула темную бровь, ее глаза цвета виски сверкали.
— Я нашла более подходящую работу у герцога Дамона.
Золотистые глаза Маргарит расширились.
— Ты имеешь в виду герцога–демона, адского герцога? Ты не шутишь?
У нее сжался желудок. Девушка улыбнулась дрожащими губами.
— Ты слышала о нем?
В этом был какой–то смысл. Маргарит вращалась в более высоких кругах, чем Фэллон.
— Что он недавно вернулся в город? Да! И что он отъявленный негодяй и развязный человек? Да, это я тоже слышала. Я также слышала, что его репутация соперничает с репутацией его отца… – она наклонилась к ней и понизила голос. – Которого убил на дуэли ревнивый муж. Говорят, что ни одна женщина не спасется от него. И он предпочитает замужних женщин. Говорит, их труднее завоевать и все такое… Ты уверена, что ты находишься в безопасности, работая на такого человека?
— Ты столько слышала о нем?
Она пожала плечами.
— Леди Данфорд заставляет меня читать ей колонку сплетен, перед тем, как я займусь ее лечением. Это, кажется, расслабляет ее.
— Я буду в безопасности.
Маргарит недоверчиво покачала головой. Всегда в Пенвиче она была самой осторожной. Она из них всех в последнюю очередь могла попасть в неприятности.
— Как ты можешь быть в этом уверена?
Фэллон опустила свой взгляд на потертый край своего плаща, поигрывая им в руках. Недалеко отчаянно кричали гуси, поскольку их дети забросали крошками хлеба. Фэллон боялась, что Маргарит никогда не поймет и не одобрит ее отговорки.
Сделав глубокий вздох, она произнесла:
— Он не знает, какой у меня пол.
— Что?
Фэллон подняла голову.
— Он не знает, что я женщина.
Глаза Маргарит впились в нее.
— Не понимаю тебя.
— Он видит то, что я позволяю ему видеть, – она облизала губы, ожидая осуждения Маргарит. – И то, что я показываю ему, это образ мужчины.
— Мужчины? – Маргарит произнесла это слово так, словно оно было ей неизвестно раньше. На какое–то долгое время она в замешательстве смотрела на Фэллон.
Фэллон пихнула сумку у ног.
— Я стала Френсисом.
Маргарит посмотрела на сумку Фэллон. Указав на нее, она спросила:
— Что там?
— Одежда, – Фэллон скривилась, признаваясь в этом неохотно. – Ливрея моего лакея.
Маргарит приложила руку к своему сердцу, словно оно готовилось выпрыгнуть из груди.
— Зачем?
Фэллон стала приглаживать шерстяную юбку.
— Думаю, мои причины должны быть очевидными. Вот уже на протяжении двух лет мы встречаемся на скамейке в этом парке, – она обвела рукой парк. – Ты знаешь все, через что мне пришлось пройти.
— Но ты никогда не намекала, что собираешься сделать такое! Не кажется ли тебе, что это уже крайние меры?
— Ты помнишь, когда мы были в Пенвиче?
Глаза Маргарит погасли. Она возможно и не попадала в такие неприятности, как Фэллон и Эви, но ее пребывание в Пенвиче было отнюдь не легким. Такая миленькая, какой была в те годы Маргарит, она служила предметом насмешек старших девушек. Фэллон и Эви не могли постоянно за ней присматривать. Над ней издевались, ее еду крали. Страдая от недоедания и восприимчивая к болезням, большую часть времени она провела в местной больнице, где и появился ее интерес к лечебной практике и целительству. Временами Фэллон боялась, что она погибнет, как и многие девочки в Пенвиче. Фэллон проглотила комок в горле.
