Просыпался и поселок. Кто-то уже тянул за собой к колодцу тяжелые глиняные корчаги, торопясь набрать воды, пока нет толкотни. Из дома Управителя показался Каргит – помощник всегда вставал рано, все везде вынюхивал, повсюду совал свой нос. Вот он встал на пути Вериты, старухи желчной и язвительной, что-то спросил у нее. Та ответила. Без намеков на недалекий ум Каргита явно не обошлось, помощник Управителя сразу надулся, покраснел и, надо полагать, в долгу не остался. Руки их так и мелькали в воздухе.
Вот старуха показала что-то двумя пальцами – щепотку, не больше, – наверное, измерила таким образом разум Каргита, а может, и иные какие важные для мужчины достоинства…
Каргит разорался не на шутку, его голос даже иногда долетал до стены, но как Резек ни прислушивался, ничего, кроме «старой карги» и «мокрициного корма» не услышал. Он так засмотрелся на свару, что в первое мгновение даже не понял, откуда вдруг взялся этот противный звенящий звук, что заглушал даже голоса ругающихся.
Лесоруб недоуменно огляделся.
Гравень что было сил лупил каменным молотком в подвешенное рядом широкое деревянное било. Высушенное солнцем и временем до сухого, пронзительного звона, старое дерево словно завывало под его ударами. Напарник что-то кричал, почти неслышно за неумолчным тревожным звоном.
Лишь когда ополченец отбросил молоток, и било смолкло, Резек и все почти жители поселка, сбежавшиеся на тревожный сигнал, услышали его крик:
– Муравьи! Шестилапые с запада!
Каргит схватился за голову и опрометью бросился в дом Управителя. Люди внизу заметались, поначалу как будто бесцельно, – но вот к стенам начали сбегаться обученные Велиманом мужчины. Некоторые безоружными – просто разузнать, из-за чего поднялась тревога, – но большинство уже с копьями, готовые к бою. Глядя на них, побежали за своим оружием и остальные бывшие ополченцы, лесорубы, охотники…
Ноги Резека уже сами несли его к дозорной площадке северной стены. Гравень услышал приближающийся топот, но не обернулся.
– Смотри! – почти выкрикнул он, указывая рукой на запад.
Зрелище было завораживающее. На расстоянии примерно сотен полутора перестрелов рыжим полумесяцем выстраивалось несметное муравьиное войско. Муравьиная колонна из походного строя разворачивалась широким полукольцом. Солнце играло на хитине лобастых голов и мощных панцирей, отраженное от тысяч глянцевых тел, слепило глаза. Эта огромная, невероятная по своим размерам армия не могла проиграть.
Резек почувствовал, как испуганно зашевелился неприятный холодок в груди. Раньше он всего два раза ощущал нечто подобное. Когда мальчишкой еще убежал далеко от Валега и чуть не заблудился в густых зарослях, и в тот памятный день, когда во время его первого и единственного пока боя дозорный отряд наткнулся на шестилапых разведчиков. Но тогда их было не больше двух десятков. А сейчас…
– Да их там не счесть! – затравленно прошептал кто-то сзади.
Резек оглянулся. Человек тридцать уже собралось на гребне северной стены, а сзади подбегали все новые люди, он даже с удивлением разглядел нескольких женщин.
Гравень снова подхватил молоток, но Резек его остановил:
– Хватит. Все уже слышали.
Руки у обоих тряслись. Гравень невидящим взглядом смотрел куда-то мимо Резека, губы его беззвучно шевелились.
По скату взлетел припоздавший Чекира, выглянул из-за чьего-то покатого плеча, выдохнул потрясенно:
– Сожри меня скорпион!
Мощь муравьиной армии казалась подавляющей. По расширенным от ужаса глазам, побелевшим губам и невнятному бормотанию Резек понял, что не он один испытал ужас обреченности. Хотелось бросить копье и бежать, бежать подальше, хоть в Штром, хоть в сам Акмол, пока хватит сил, пока несут ноги…
По рядам прошел шепот:
– Управитель! Управитель идет!
Сшагу в сопровождении трех бойцовых пауков взбирался по скату на галерею. Сзади, комично перебирая ногами и стараясь не отстать от восьмилапых хозяев, семенил Каргит. Люди почтительно расступались. Кто-то облегченно выдохнул, многие улыбнулись, придавленные страхом распрямились, расправили плечи.
– Повелитель с нами!
* * *
Замыкающие отряды его солдат еще только начали перестраиваться для битвы, а передовая группа разведчиков уже получила приказ атаковать. Непривычно единственный вход во вражеское Жилище был, по опыту прошлого штурма, самой уязвимой частью укреплений. Толстые плиты, прикрывавшие его, такие надежные с виду, в прошлый раз оказались не такими уж крепкими, створки ворот рухнули под напором его войск в считанные мгновения. Вряд ли восьмилапые командиры не исправили такую ошибку, но проверить все равно стоило. Если это Жилище на краю удастся уничтожить до захода солнца, подмога подойти не успеет, и путь в Долину будет открыт.
Каргит, то и дело кивая и кланяясь Управителю, рассылал его именем людей на стены. Велимановы ополченцы, охотники, лесорубы, даже никогда ранее не державшие в руках оружия сборщики орехов – все они лезли на сторожевые площадки, рассыпались по периметру галерей. Троих Сшагу направил вниз, к воротам – усилить привратную стражу и подпереть створки заранее заготовленными камнями. Подростков и женщин помоложе Каргит отправил собирать все, какое найдется в поселении, оружие – запасные копья, лесорубные ножи. Сойдут даже и камни. Пользоваться пращами и любым другим метательным оружием людям не разрешали смертоносцы. Но тяжелый булыжник размером с человеческую голову, даже просто падая со стены, способен размозжить башку или панцирь рыжей бестии.
– Давайте, давайте, шевелитесь! Слышали, что приказал Управитель? Вы трое – на восток. Еще семеро во-он туда, к дальней площадке…
Каргит особым уважением в Валеге не пользовался, мужчины считали его мямлей и трусом, женщины – сварливым болтуном. Но сейчас он командовал на удивление дельно, ясно и коротко. Хотя должен был давно уже стучать зубами от страха. То ли от присутствия самого Повелителя – а может, Сшагу ментальной силой прибавил мужества своему двуногому помощнику.
– Пошли! – выкрикнули сразу несколько голосов.
От основной армии шестилапых отделился небольшой отряд и, огибая поселение по широкой дуге, двинулся к северной стене, к воротам.
Каргит приложил ладони ко рту и, надрываясь, закричал:
– Защищайте ворота! Камни…
Непривычный к крику, он захрипел, закашлялся, но его поняли. Выбиваясь из сил, покатили к надвратной галерее вверх по скату тяжеленные камни. Внизу, у створок, лихорадочно метались люди, заканчивая сооружать заграждение. Каменная кладка поднялась уже на половину человеческого роста.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
