– Режим тишины, – буркнул Самохин. Олег тут же выключил все внешние датчики, оставив только изображение. Песня капеллана могла выжечь ему мозги. Заставить повернуть оружие против товарищей. Подлая разработка натовских ученых!
Почему он сам не додумался отключить звук? Почему ему потребовалось напоминание? Черт, Филимонов, тебе должно быть стыдно!
Коридор, в котором застрял капеллан, с каждым мигом светился все сильнее и сильнее. Молочная белизна заливала стены, переборки, пол, потолок. Мир становился частью белого ничто. Там, над умирающим Кузмичевым, отрешенно тянул свою зловещую песнь проклятый враг.
Олега неожиданно затошннло.
– Проклятье, как он это делает? – послышался по внутренней связи голос Самохина. Дима прижался к стене, уставившись стволом автомата в проем. Филимонов вдруг увидел, как задергалась нога Кузмичева. Корчащийся на полу солдат словно пустился в безумный пляс, резко сгибая и разгибая колени.
Молитва капеллана в действии.
Олег резко выдохнул, высунулся в проем и, прежде чем закрыть глаза, увидел черную фигуру, охваченную ослепительным сиянием.
Очередь. Еще одна. Спрятаться. Даже сквозь умные фильтры шлема, сквозь закрытые глаза свет капеллана жег, словно смотришь на солнце.
– Ты куда лезешь, идиот?! Жди комиссара! – зарычал Самохин.
Слова слабого человека.
Олег швырнул в проем гранату и уставился на сияние, надеясь, что оно потухнет после гулкого разрыва. Бабахнуло. Из коридора взрывной волной выпихнуло корчащегося Кузмичева. Боец шарил по полу руками, в поисках опоры.
– Мы должны стрелять, ефрейтор! – подал голос Олег. Если промедлить – Кузмичев поднимется и набросится на них.
– Нет! – взвыл Самохин. – Не вздумай! Сейчас придет комиссар и все исправит! Мы можем его спасти!
– Он уже овощ, Дима! – заорал Филимонов и уставился на корчащегося Кузмичева через прицел.
– Ефрейтор Самохин, я вынужден отметить в рапорте ваше неповиновение инструкциям, – вмешался в их перепалку ледяной голос замполита. – Немедленно пристрелите пострадавшего Кузмичева.
– Стреляй, кретин, – рявкнул комиссар Хорунжий.
Олег выстрелил первым. Пули разбили забрало кузмичевского шлема, и солдат сначала застыл, словно испуганное животное, а затем расслабленно обмяк, вырвавшись из-под действия капеллановской молитвы.
– Очистить коридор. Работают «Черные уравнители», – спокойно отчиталась на волне комиссарская охрана.
– Мы могли успеть! – процедил Самохин, и Олег с удивлением обнаружил, как Дима навел на него автомат.
– Ефрейтор Самохин! – вмешался младший лейтенант Сапожников. Наверное, он следил за камерами, раз сразу отреагировал на движение Димы. Филимонов вдруг отчетливо понял, что его товарищ попал под удар капеллана. Что капиталистическая свинья уже поработила разум верного «Сына Ленина».
«Уравнители» зловещими тенями втекли в комнату перед злосчастным коридором. Сноровисто окружили Диму и Олега, и оба «Сына» поспешно подняли руки, демонстрируя свою адекватность. Филимонов расслабленно выдохнул – все-таки пронесло, и Самохин просто психанул, а не попался на крючок Капеллана. «Уравнители» не церемонятся.
Когда появился комиссар – Олег почувствовал в груди знакомое щекотание восторга. Это был яркий представитель элитного рода войск. Могучий воин в черных доспехах, с высоким черным воротником, защищающим шею от пуль. Без шлема, потому что фанатик партии не прячет своего лица. Бритая голова была покрыта рытвинами старых шрамов. Вместо правого глаза поблескивала стальная пластина, и что-то подсказывало Олегу– это не единственная металлическая деталь в комиссарском теле. В руках Хорунжия были зажаты поблескивающие разрядами боевые кастеты.
В коридоре, где засел капеллан, пульсировало белое сияние. Свет как будто дышал.
Хорунжий не остановился ни на секунду. Решительно вошел в молочный туман и, пригнув голову, бросился на противника. Пока капеллан поет – он не шевелится. Обычно таких бойцов прикрывает с десяток военных специалистов, но на «Вороньем гнезде» натовские подонки уже закончились.
Да и не рассчитывал святоша встретить в узком коридоре тыловой космической станции боевого комиссара Советов.
В принципе, того, что здесь окажется капеллан, – тоже никто не ждал.
Свет в коридоре мигнул и потух, медленно, словно там где-то пробили ход в пустоту и та засосала белый туман в себя. В проем тут же нырнули «Уравнители».
– Включить звук! – буркнул Самохин.
Грохот автоматов напрыгнул на Олега из глубины сознания. Ноги сами подогнулись, готовые бросить тело в укрытие. Чертовы инстинкты. Филимонов заставил себя выпрямиться. «Уравнители», державшие «Сынов» под прицелом, неторопливо опустили оружие.
– Говорит Эн-Сто Пятый, вижу Грааль.
– Захват! – прохрипел комиссар. Великий воин неторопливо вышел из коридора, посмотрел на своих подчиненных, глянул злым взглядом на Самохина.
– Вы думаете, что достойны своего партбилета, товарищ? – кастеты в руках Хорунжия тренькнули и погасли. Комиссар неторопливо повесил их на широкий пояс, а затем скрестил руки на груди.
Дима открыл забрало шлема, и Олег увидел, что лицо солдата блестит от пота. Волосы падали ему на лоб, и Самохин с немой угрозой смотрел на комиссара из-под нависающей челки.
– Товарищ комиссар, ефрейтор Самохин проявил выдержку и спас меня от удара капеллана, – Олег неожиданно пришел ему на помощь. Черт. Черт. Черт! Зачем он это сказал?! Зачем? Самохин сам дурак, не нужно было давать волю эмоциям, когда на связи замполит. – Если бы ефрейтор…
Бледные губы Хорунжия тронула улыбка. На Диму он посмотрел уже теплее. Оттаяло холодное сердце?
– Хватит, солдат, – отмахнулся от Олега комиссар. – Заберите своих товарищей и оттащите на бот.
Он махнул рукой в сторону Кузмичева и Владимирова.
– Слушаюсь.
– И шевелитесь. Натовцы скоро перекроют коридор. К этому моменту мы должны быть у «Ворошилова».
Мимо неторопливо, но и без излишней лености, прошли солдаты комиссара. «Черные уравнители» волокли за собой Грааль – тяжелую стальную капсулу с чем-то, чего простому воину Советского Союза знать не надо. Крепче сон и лучше жизнь без таких-то знаний.
Хорунжий уверенным шагом направился прочь из помещения, и тут Олега во второй раз что-то потянуло за язык:
– Товарищ комиссар, – окликнул он его. Хорунжий остановился, чуть повернул голову, слушая.
– Я шесть месяцев назад написал заявление о желании получить должность комиссара, – затараторил Филимонов, испытывая неприятное смятение, словно он унижался перед кем-то. Голос при этой мысли сразу окреп. – Сколько времени прошло, прежде чем вам огласили вердикт? Я слышал, что при отказе сообщают быстро…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
