Давид кое-что поведал Вике о своем бизнесе.
Как оказалось, он являлся владельцем двух десятков дорогих яхт, которые ежедневно сдавались в аренду и приносили ему неплохой доход. Помимо этого, у него было несколько гостевых домов, которые и летом и зимой пользовались большой популярностью у туристов.
Давид отвел Вику на нос яхты, накинул на ее плечи плед и обнял со спины.
Море так и манило нырнуть в него…
Вика вспомнила, как любила бегать от бабушкиного дома к озеру. Вода всегда притягивала ее. В Москве она стабильно два-три раза в неделю посещала бассейн.
— Если ты будешь послушной, то никогда не будешь ни в чем нуждаться, Виктория.
Давид наклонил голову, прижался колючей щетиной к щеке Вики и прошептал:
— Больше всего на свете я не хочу обижать тебя. ― Он помолчал несколько секунд и тихо добавил: ― Я не хочу, чтобы ты жила, как она…
Вика нахмурилась и повернула к нему голову.
— О ком ты?
Но Давид, словно проговорившись вслух, быстро перевел тему:
— Сегодня вечером поужинаешь без меня. Мне нужно уехать на важную встречу.
Губы Вики тут же тронула едва заметная улыбка.
«Твое отсутствие мне только на руку», — подумала она, и перед глазами появилась картинка: ночь, балкон, веревка из простыни, яблоня, с помощью которой она перепрыгнет через забор.
Глава 21. Ловушка
Охранник проводил Вику на цокольный этаж дома, где находился бассейн.
Давид уже ждал ее. Удивительно, ведь обычно пренебрегал пунктуальностью.
Пока он брасом разрезал водную гладь, Вика с опаской смотрела на лестницу, ведущую в воду. К ней были пристегнуты наручники.
«Зачем они здесь?..» — нахмурилась она и вспомнила, как девочки рассказывали о его садистских наклонностях.
Вика представила: он пристегивает ее к лестнице, душит, а она, отчаянно цепляясь за жизнь, барахтается в воде.
И от этих мыслей застыла в жилах кровь.
Давид вынырнул, провел руками по мокрым волосам, убирая их , и широко улыбнулся.
— Спускайся. Не бойся, я не кусаюсь.
Затем нырнул под воду и поплыл к ней.
Полотенце, которым прикрывалась Вика, упало на голубой пол из мозаики.
«Какое счастье, что этот противник лифчиков позволил мне купаться в полноценном купальнике», — подумала она и робко подошла к лестнице.
— Дай руку. Ну же, смелее! — засмеялся Давид. — Ты боишься воды?
Страх за свою жизнь сковал горло, и Вика молча кивнула.
Хотя в воде она всегда чувствовала себя не менее комфортно, чем на суше.
И если б не эти наручники и обстановка в целом, то она наверняка бы уже с разбегу прыгнула в воду, как дельфин, и плескалась там в режиме нон-стоп.
Давид поднялся на вторую ступеньку и, аккуратно подхватив Вику на руки, бережно погрузил ее в воду.
— Вот видишь, здесь совсем не страшно. И к тому же не глубоко, — сладко улыбнулся он. — Хочешь, я найму инструктора, который научит тебя плавать?
— Это совсем не обязательно, — пожала плечами Вика. ― Я…
Она не успела сказать, что умеет плавать.
— Возможно, ты и права. — Давид хитро прищурился. — Ведь бассейн предназначен не только для плаванья, верно?
Его взгляд спустился к ее груди.
— Тебе очень идет этот купальник, но… — Он развязал завязку на шее и спустил чашечки. — Но без него гораздо лучше.
Рука Давида смело скользнула в Викины трусики, и его пальцы аккуратно и нежно проникли в нее.
Он пристально смотрел на Вику, входя глубже и глубже.
Сначала движения были плавными, а затем стали грубыми и резкими.
Пальцы второй его руки сомкнулись на запястье мертвой хваткой. Вика поморщилась от боли, а в черных глазах Давида мелькнуло что-то вроде удовлетворения. Уголки губ сдвинулись вверх буквально на миллиметр.
Он, словно вспомнив о наручниках, резко перевел на них взгляд.
— Больно, Давид! Мне больно! — Она невольно отпихнула его от себя.
В глазах Давида вспыхнуло пламя, на скулах заиграли желваки.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Казалось, еще секунда, и он ее ударит.
Но внезапно Давид отстранился, быстро поморгал и помотал головой, словно приходя в себя от кратковременного помешательства.
— Вика… — Он сгреб ее в объятия и зарылся носом в мокрые волосы.
— Прости, — прошептал Давид и, отодвинув ее волосы, покрыл поцелуями шею. — Я не хотел причинить тебе боль, не хотел…
В нем словно боролись две личности. Ласковый и нежный мужчина против деспота, которому доставляло удовольствие причинять боль. Эти личности по очереди вырывались наружу. Сложно угадать, что будет в следующее мгновение: его рука ласково приголубит или даст пощечину?..
Деспота что-то сдерживало. Пока…
***
Долгая прелюдия, его маниакальные слова, секс в воде, на лестнице, на суше, в душе, фальшивые Викины стоны, затем ее фальшивый оргазм, и через минуту его ― настоящий.
― Тебе понравилось? ― стоя под душем и целуя Вику в губы, спрашивал Давид. ― Скажи, ты осталась довольна сегодняшним днем? Ты не жалеешь, что я забрал тебя?
― Понравилось, конечно, ― глядя в его глаза, смело лгала Вика. ― Я очень рада оказаться здесь, с тобой! ― Слова сами собой слетали с ее языка.
Вика отчетливо усвоила одно золотое правило: хочешь жить ― ври.
Занимайся любовью на автопилоте, всегда говори то, что от тебя хотят услышать, притворяйся. Всегда притворяйся. Ведь стоит только достать из себя настоящие чувства, и тебя тут же сотрут в порошок.
Удовлетворенный Давид в приподнятом настроении отправился на запланированную важную встречу.
Вика вела себя как ни в чем не бывало. Пыталась не выдать волнения за ужином.
Пусть она и одна сидела за столом, но зоркие взгляды охранников и Азы наблюдали за каждым ее движением.
Выйдя из-за стола, Вика поблагодарила Азу за вкусных лангустинов и отправилась к себе.
Первым делом задернула шторы, чтобы со двора не было видно, как она шмелем летала по комнате, готовясь к побегу.
— Так, купальник высох, отлично! — Вика сдернула с полотенцесушителя лиф от белого купальника и быстро метнулась обратно в комнату.
Закрутила волосы в пучок, сдернула с кровати покрывало и крепко связала между собой простыню с пододеяльником.
— Надеюсь, выдержит… — Вика с силой подергала «веревку», проверяя узел.
В одиннадцать вечера она была наготове: надела черное платье с длинным рукавом и, чтобы не отсвечивать белыми волосами, сделала из темно-синего платья что-то, похожее на тюрбан, затем надела его на голову и убрала все волосы.
Вика приоткрыла штору и минут десять наблюдала за обстановкой во дворе. Ни души, тишина. Территорию освещали несколько фонарей. А яблоня, с помощью которой она собралась перебраться через забор, выигрышно находилась в тени.
«Обычно в фильмах, когда хозяин покидает дом, персонал тут же расслабляется, подумала Вика. ― Надеюсь, вышибалы Давида решили, что я уже уснула, и нашли чем заняться, пока его нет дома».
Лазить по деревьям на десятисантиметровых шпильках было для нее такой же нелегкой задачей, как ловить рыбу голыми руками.
И бежать босиком в середине ноября… ну, такое…
Выход оставался один: бежать в тапках, тем более, они были с задниками и довольно плотно держались на ногах.
Вике было глубоко плевать, что в таком виде ее с легкостью примут за сумасшедшую. Самое главное — заполучить в руки телефон и набрать одиннадцать цифр заветного номера.
― Ну, ни пуха! ― пожелала она себе, судорожно вздохнула, взяла самодельную «веревку», дернула ручку балкона и подпрыгнула от оглушительного звука сигнализации.1
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Глава 22. Притворись,что любишь
Февраль 2021 года
