Ройс едва не поперхнулся.
— С возлюб… Лиза! Что же ты скажешь через минуту? — Он перестал сопротивляться. — Ты ведь понятия не имеешь, как я обращаюсь с другими, а уж тем более с возлюбленными.
Лиза почувствовала, что плечо свободно. О, она победила! Настроение сразу поднялось.
Но прежде чем удалось восторжествовать, Ройс тихо заметил:
— Сейчас покажу, как я обращаюсь с той, которую желаю. — Он наклонился перед ней, чтобы взять с соседнего свободного кресла веер, и одновременно прикоснулся рукавом к кружевам на декольте. Двигался лорд Пемберли медленно, вовсе не торопясь убрать обжигающую руку. Кожа мгновенно вспыхнула, а тонкий шелк платья выразительно натянулся на груди.
Лиза вцепилась в ручки кресла и перестала дышать. Ройс, наконец, взял веер и спокойно откинулся на спинку кресла. Казалось, прошел целый час — мучительный и в то же время восхитительный. На самом же деле опасное развлечение продолжалось не дольше нескольких мгновений. Однако неведомое ощущение пронзило, поразило и отказывалось растворяться.
Ройс несколько раз взмахнул веером перед пылающим лицом Лизы, а потом невозмутимо положил его на колени.
Она ошеломленно смотрела, пытаясь снова научиться дышать. Пылало не только лицо, но и все тело.
— Почему… кто… я… — Она испугалась, что сейчас вспыхнет настоящим огнем. — Ты невозможен! — Слова наконец-то нашлись. — Что, если кто-нибудь видел?
— Никто не видел, — внезапно охрипшим голосом заверил Ройс и взглянул так, как не смотрел еще ни разу в жизни. Глаза одновременно манили и пугали.
Лиза лихорадочно придумывала, что сказать и как показать самоуверенному повесе, что дерзкое прикосновение не произвело ровным счетом никакого впечатления. Увы, на ум ничего не приходило. Оставалось лишь смотреть в великолепные синие глаза и сожалеть о том, что позволила их обладателю зайти так далеко.
Лорд Пемберли тем временем пытался найти ответ на вопрос, почему простое прикосновение взволновало Лизу до такой степени, что ей не удавалось внятно связать нескольких слов. Он встречался с огромным количеством женщин, флиртовал направо и налево и, как правило, получал, кого хотел и когда хотел. Нестерпимая ирония Лизы заставила поступить неожиданным для самого себя образом. И вдруг отношения изменились: из близкой, привычной подруги она внезапно превратилась в роковую, невероятно соблазнительную женщину. Приходилось признать, что он желал ее страстно и нетерпеливо.
Густой туман вожделения поглотил, едва не лишив способности дышать. Да, он мечтал о Лизе — о лучшей подруге, единственной женщине, которая знала его со всеми достоинствами и недостатками. Открытие оказалось неприятным, огорчительным, абсолютно невозможным. Что же теперь делать и как жить дальше?
— Сэр Ройс, вам понравился водевиль? — с улыбкой поинтересовался Дарем. — По-моему, чрезвычайно интересно.
Прежде чем ответить, пришлось откашляться.
— Да-да, вы правы. Водевиль просто прекрасный.
Впрочем, старался Ройс напрасно: сельский аристократ на него даже не смотрел. Внимание занимала исключительно мисс Притчард.
— А что думаете вы, Лиза?
Лорд Пемберли вздрогнул. С каких это пор мисс Притчард позволяет чужому мужчине называть ее по имени? Он смерил кокетку гневным взглядом.
В ответ та независимо вздернула подбородок.
— Лорд Дарем попросил разрешения называть меня по имени, и я не отказала.
Ройс собрался недвусмысленно выразить собственное отношение, однако в этот момент послышался возбужденный голос Мег:
— Лиза, смотри скорее! — Она сидела на самом краешке кресла и пыталась заглянуть в партер, не перегибаясь через ограждение, поскольку откровенное проявление любопытства считалось крайне неприличным. — Лорд Дарингтон появился в первом ряду! Во всяком случае, мне кажется, что это лорд Дарингтон.
Лиза подпрыгнула с живостью, которая свидетельствовала скорее о желании избавиться от неудобного соседа, чем о каких-то иных чувствах. Она села рядом с Мег, облокотилась на балюстраду и посмотрела вниз.
— Нет, вряд ли это Дарингтон. Он уже сто лет не появлялся в городе.
— Знаю, но почти уверена, что видела именно его. — Мег вытянула шею и снова попыталась что-то увидеть, не вставая с места. — Но если это Дарингтон, то вряд ли он будет сидеть в партере, правда?
— Прошу прощения. — Лорд Дарем нахмурился, и густые брови почти сошлись у переносицы. — Лиза, дорогая, может быть, не стоит так далеко наклоняться?
Нормальная женщина обрадовалась бы проявлению заботы, однако в данном случае реакция оказалась иной. Лиза раздраженно взглянула и пожала плечами.
— Все в порядке, — заверила она сухо. — Я надежно зацепилась ногой за ножку кресла. — Она отвернулась и еще откровеннее перегнулась через перила. — О, так это действительно он! Дарингтона я узнаю везде! Надо помахать.
— Лиза! — в ужасе воскликнула Мег. — Не смей махать, это же вульгарно! Что скажут люди?
— Какая разница, что скажут люди? — Лиза склонила голову. — Кажется, он похудел. Ходили слухи, что он был ранен, долго и тяжело болел.
Мег мучительно пыталась что-то увидеть через ограждение, однако это ей не удавалось.
— Так же хорош собой, как и прежде?
— Бог мой, конечно! — эмоционально подтвердила Лиза. — Даже еще красивее. — Она с энтузиазмом помахала, как будто специально стараясь привлечь к себе всеобщее внимание. Браслеты задиристо сверкали в свете люстр. Несколько пожилых леди в соседней ложе возмущенно покачали головами, однако мисс Притчард не пожелала обратить на них внимание. Повернувшись к Мег, она радостно объявила: — Представляешь, Дарингтон мне поклонился! Интересно, почему он так долго не возвращался в Лондон?
Ройс с удовольствием отметил, что настроение лорда Дарема окончательно испортилось. Отлично! По крайней мере, будет знать, что его ждет: Лиза никогда не считала нужным следовать требованиям этикета, а предпочитала действовать по собственным правилам — удивительно, но до сих пор ей это удавалось.
— Мисс Притчард слегка импульсивна, — заметил он, старательно сохраняя серьезное выражение лица.
Дарем задумчиво покачал головой:
— Боюсь, мисс Притчард не хватает твердой мужской руки. Уверен, что, как только рядом окажется надежный человек, врожденная женская деликатность вернется.
— Должен заметить, что Лиза никогда не отличалась «женской деликатностью». — Ройс твердо выдержал неодобрительный взгляд собеседника и пожал плечами. — Дело в том, что с раннего детства она вела свободное, независимое существование. Скорее всего, своеволие стало свойством ее натуры, и вряд ли она согласится променять его на подчинение и послушание.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
