на лице, поверхностью судьбы.
Огромное оранжевое солнце выкатывалось из-за багрового горизонта, пылающей горой разгоняя ночь и наваливаясь на пространство знойным кровавым утром, медленно разгоняя белесый туман, и готовясь записывать новую, кровавую, главу в древние легенды этого мира.
Тихие, еле слышимые разговоры ратников, сливались в тягучий гул затаившегося в ожидании улья. Всхрапы лошадей. Короткие звучные команды воевод и десятников, как щелчки плети, изредка тревожащие слух. Ожидание смерти страшнее чем сама смерть. Нервы напряжены как перетянутые струны, и скоро лопнут взрывным криком: «Гойда», срывая воинов в яростную атаку, сливаясь с хриплыми стонами умирающих бойцов. Осталось совсем недолго ждать.
Впереди река Смородина. Когда-то полноводная, воспетая в былинах, названная так из-за кровавой сечи, произошедшей на ее берегах в далеком - забытом прошлом, в честь своей тезки - сестры из мира Нави, которая преграждает путь умершему в царство Морены. Теперь этот почти полностью высохший ручеек, ничтожный остаток былого могущества, чахлая ниточка умирающей воды, в поросшем травой овраге, вновь заживет бурной жизнью. Совсем скоро, он наполнится кровью до самых краев, напоит болью свое пересохшее горло, и станет похож наконец на свою старшую родственницу из-за кромки, полноводную реку смерти.
Справа и сзади, темный еловый лес, черной полу-подковой охватывает поле, на котором замерла княжеская дружина. Слева тот самый овраг Смородины, а прямо, на сколько хватает глаз, ровный, укрытый пуховым одеялом колышущейся морскими волнами, искрящейся изумрудными искрами восходящего солнца травы, луг.
Тягучая. Гнетущая тишина ожидания, даже птицы смолкли, проникнувшись мрачным настроением всего окружающего пространства. Кузнечики, и те, попрятались в страхе в траве, перестав стрекотать зелеными крылышками.
Они выплывали, колыхаясь размытыми силуэтами в мареве восхода, из-за горизонта, постепенно заполняя чернотой, как разлитыми на столе чернилами, утреннее пространство. Много, очень много, темных, дымящихся злобой, фигур, гремящих железом и пахнущих потом, медленно, но неукротимо приближались, к застывшим в ожидании ратникам. Стая ворон закрывала, наползающей грозовой тучей, солнце, принося в мир сумрак.
Воины Чернобога подошли на расстояние полета стрелы и остановились, лязгнув последний раз оружием, словно поставив точку. Молчаливая, угрюмая стена, готовая убивать застыла напротив княжеской дружины.
На вороном, жеребце, красующимся лоснящейся чистотой и заплетенной в косу гривой, струящейся по ухоженной шкуре, от строя противника отделился воин. Неторопливо подняв копье, с повязанным на стальном наконечнике, белым шарфом, символом мира. Он неторопливо двинулся в сторону стоящего напротив него войска.
Черные, полированные доспехи покрывали панцирем огромное сильное, тело, с плеч спадала на заднюю луку седла белоснежная, пятнистая шкура снежного барса, а из-под приподнятого забрала шлема сверкали уверенные в себе, жесткие, ухмыляющиеся глаза. Он остановился напротив, и провел взглядом, по затихшему в ожидании строю.
- В ваших, и в наших традициях, есть обычай. – Заговорил он глухим голосом с каркающим иноземным акцентом. – Перед боем, богатыри противников сходятся в поединке. - Он вновь провел пронзительным взглядом, словно заглянув каждому стоящему напротив воину в душу. – Я, Рогнир, лучший из нашего войска поединщик, вызываю на бой вашего богатыря. Есть ли среди вас достойный мне соперник? – Он замолчал, и снял с головы шлем. Белые, длинные волосы рассыпались по плечам, обрамив хищное скуластое улыбающееся лицо, с жесткими голубыми глазами. – Слышал я, что кто-то у вас хвастался, что победил самого Баш Челика. Хотелось бы посмотреть на этого вруна. – Он рассмеялся, повернувшись к своим воинам, и там его поддержали дружным ехидным смехом, сопровождаемым обидными замечаниями. – Покажись герой. Не прячься за спины. Или боишься?
Сквозь строй, мимо расступающихся, возмущенно-недовольных такими дерзкими словами воинов княжеской дружины, выехал на Чепраке Федогран. Теперь его не узнал бы и собственный отец. Это уже не тот сутулый, хлипкий юноша, которым он был раньше.
Широкоплечий, гордо и уверенно сидящий в седле боевого коня, воин, держащий на изгибе руки остроконечный шлем, со стекающей по локтю плетенной кольчужной бармицей. Голубые, с блеском несгибаемой воли глаза, смотрели, словно два стальных клинка в лицо врага, с какой-то, совсем не отвечающей юному возрасту старческой, мудрой грустью.
Черные как смоль волосы, перетянутые на лбу бечевой, с седой прядью, вестницей пережитой боли, на покрытом бронзовым загаром лице, с еще юношеской, но уже вполне сформировавшейся бородой и усами.
Кольца стальной кольчуги, подчеркивали воинственный вид молодого мужчины, спадая по бокам коня и соединяясь с укрытыми поножами ногами в черных сапогах с металлическими пластинами защиты. В руке, в полированным наручи, длинное копье с черным древком и стеклянным наконечником, в котором хищно поблескивает красными глазами, когда-то поклявшийся вернуть долг Коломрак, черный дух - служитель смерти. Красный щит словно застывшая капля крови висит за спиной, и грозно предупреждает девизом: «Пойду до конца»
Но я наверно слишком поторопился, дорогой мой читатель, и пропустил в своем повествовании, одно из не менее важных событий, чем предстоящий поединок. Поэтому ненадолго вернусь назад, в город Новгор. В то время, когда собранная, воеводская дружина выходила из ворот крепости.
***
- Подожди! – Воскликнул Федогран, и пришпорив Чепрака, галопом приблизился к Митроху, ловко осадив жеребца напротив главы города. - Я с вами.
- А как же охота? – Удивленно вскинул тот глаза. – Чащун разозлится, за такое отношение. Старый колдун не любит, когда его указы не исполняют.
- А. – Махнул рукой беззаботно наш герой, и оглянулся, внимательно пробежав взглядом по собравшейся толпе провожающих дружину людей, и не найдя ничего необычного, с легкой, едва заметной досадой в голосе продолжил. – Подождет эта неведомая зверюшка моего возвращения. Не растает. Может вообще случиться так, что ее злобным нравом будет уже заниматься наш враг, а мы дружно к Калиновому мосту в это время пойдем. Сейчас важнее будет мое присутствие с вами в предстоящей сече. Колдун поймет. Он не дурак.
- Ну как знаешь. – Пожал плечами воевода. – Я такому решению только рад, мне каждый меч дорог, а уж такой как ты, тем более.
- А уж как я рад. – В плече Федора врезался кулак Бера. – Мы потом, вместе, на охоту поедем. Плечом к плечу. – Улыбнулся тот счастливой улыбкой.
- Негоже так-то было. – Недовольно пробурчал подъехавший Вул. – Не по-братски. Неразлучны мы должны быть. Так богами угодно.
- Ты, Федогран, в терем мой вернись. – Обернулся Митрох, отвлекшись от руководства, гомонящей толпой, выходящей за ворота. – Там в покоях, на стене, щит висит, красный такой. Увидишь. Попробуй взять его себе. Он мне от предков достался. По легенде, там
