— Будеш–ш-шь мне должна…
Хм–м, это так заманчиво прозвучало, что я даже улыбнулась.
— Ингарр, так что там насчет подарка? Надеюсь, вам не откажут…
Обжигающий взгляд змеиных рубинов стал мне ответом. Странно… но, кажется, в нем было восхищение…
Следующие минуты ничего особенного не происходило. Лорды перешептывались. Дэй закончил с письменами. Малыши продолжали спокойненько лежать в кроватках, иногда тихонечко издавая тревожное попискивание, обращенное к своему отцу и адди (Прим. авт.: брат отца, дядя), чем мгновенно привлекали к себе внимание иссаэра и раянок, начинающих их успокаивать. Особенно Анаишшш. Вот наседка! Он даже моей малышке любимую игрушку дал, погладив ее по головке. Что‑то нашептал Александру. И плевать, что вся империя смотрит — детеныши важнее. И еще… один …смотрит…Так внимательно… тоскливо…обречённо… разумно… Вполне разумно, скрываясь за водопадом белоснежных локонов…
А потом чужак поднял голову и посмотрел прямо на меня — сиреневые озера, полные боли, которые быстро заполнились пустотой и тупым безразличием. И легкий кивок, как отрицание: 'не надо'. Это что, предупреждение?
— Шэй, ты заметил? — Спросила я, как можно тише.
— Да.
— И?..
— Разберус–с-сь…
— А…
Продолжить разговор я не смогла. Согласно протоколу, к нашему постаменту потянулась вереница из высокопоставленных нагов в зеленой с синим чешуе, для знакомства с наследниками и мной — их ассиэри. Нитхи.
Приветственные речи Дэйрашшшу, его ши–ару, правящим лордам — важно кивающим головой в ответ — Анаишшшу и мне, маленькой со–рин, носящей в своем чреве две самые желанные нааганитские жизни — самочек. Вполне искренние и довольно теплые улыбки на клыкастых трансформированных мордах. Почтение и восторг в змеиных глазах. Гордость за свой дом и то, что я, принадлежу именно им — зеленым нитхам.
Признаться честно, мне это даже польстило, как и то, что точно такие же взгляды я ловила и от эбонитовых гигантов в кровавой чешуе, но это уже за Шалисссу и их 'обожаемого' лорда. Ну хоть какая‑то компенсация за 'нездоровое' внимание от нааганитов из других домов. Впрочем, кадды мне тоже понравились: спокойные, невозмутимые, как и сам Анасстан. Ледды… я уже с нетерпением предвкушала скорую встречу с Лаитой, которая должна была состояться ближе к вечеру, когда со–рин бронзовых прибудет со своей свитой и старшими наследниками ее ньера к закрытой части 'Бала двенадцати' или как ее еще называли - 'доверительной'. Остальные же представители змеиной элиты меня пугали и заставляли нервничать. Особенно райххи и аллиды — холоднокровные рептилии, ни в чем не знающие отказа, а мы их сегодня снова дернули за хвост, показав, кого выбрали в супруги Шалисссе и Саффире. Приобретя тем самым новых союзников…Но самым жутким из всех, когда‑либо мной виденных нааганитов, мне показался одиннадцатый лорд империи Амморан Таарин. Абсолютно непроницаемый змей, покрытый многоцветной опалово–радужной чешуей. Глаза — змеиная яшма с зеленовато–серебристыми вкраплениями. Довольно красивые… Только вот, слишком уж холодные и совершенно безэмоциональные. Такие бездушные и расчётливые, как у машины. А еще, заметно пресыщенные. И они… 'одарили' меня своим вниманием — гипнотизирующая пустота… Легкий наклон головы и вежливая, словно приклеенная, улыбка…
Почувствовав, как немеют кончики пальцев, а сердце сжимается в дурном предчувствии, я отвернулась. Такому зверю в глаза лучше не смотреть, и никогда не попадать в его когти…Никогда…
Так, что- то я отвлеклась…
Дары.
Множество подарков для маленькой со–рин и энов, которые нитхи складывали на специальной платформе, время от времени очищающейся телепортом. Как пояснил Шэйтассс, я их получу позже, после тщательной проверки, и лишь те, что они с Дэем лично отберут.
Спорить не стала. Откуда я знаю, что мне с детьми из этих подношений нужно, когда большинству вещей у меня даже и определения не было. Да и не до подарков…В данный момент, я похлеще любого нааганита и даже моего зеленоволосого с темными изумрудами ньера, ревностно наблюдала за тем, как с его же разрешения к колыбелям моих детей приблизилось сразу три здоровенных нитха.
Склонившись, гиганты начали с жадностью втягивать в себя запах первой самочки их расы Аналлин, а один, наверняка из круга высшего доверия, еще и осторожно дотронулся до ее малюсенькой ручки…Александру же, просто вежливый интерес как наследнику.
От лицезрения такой мощи около моих крошек, у меня даже дыхание на мгновение перехватило, хорошо что я доверяла их отцу и одному белому зверю, напряженно сверкающему сиреневыми аметистами, и явно готовящемуся при малейшей угрозе пустить в ход свои ядовитые клыки. Вот и смогла усидеть на месте. Правда, не без 'помощи' зашипевшего на меня ниида: — 'Лена, успокойс–с-ся, это часть традиции'…
Священное благоговение в змеиных глазах цвета турмалина после знакомства с моей девочкой. Восхищение и в то же время тоска от осознания, чего эти самцы были лишены на протяжении бесконечного множества лет. Надежда, что все изменится. Выдох и глубокий поклон мне — той, кто эту надежду им подарил — а еще слова благодарности за вакцину - 'эликсир жизни', ставший спасением для множества со–рин. И к моему удивлению, следом за сородичем, другие нааганиты тоже в знак почтения склонили головы, перед бесправной самкой, являющейся всего лишь ценной собственностью ньера — передо мной! И что самое поразительное, даже из враждебных нам домов…
И в этот момент, словно специально дождавшись паузы, Дэйрашшш попросил у всех минуту внимания. Он и его ши–ар, перед доверительной частью 'Бала двенадцати' хотят подарить своим соправителям 'небольшой' подарок. Подарок, который, как он надеется, станет залогом мира и дружбы между великими домами…
Переглянувшись с супругом, и обласкав меня теплым взглядом, третий лорд отдал приказ…
Вот оно!
Я с жадностью подалась вперед, уставившись на входную арку, потому что была в курсе того, что задумал Дэйрашшш и Шэйтассс, будучи непосредственным участником их планов, вернее, донором, а вот ту, кто сейчас вызовет очередной переполох в нааганитских умах, мне пока видеть не довелось — со–рин огненного верра, шакринку, беременную энами один из которых самочка. Голубоглазую красавицу с золотом распущенных волос и нежно–кремовой кожей, одетую в цвета дома черных ниидов, которую в церемониальную залу под усиленной охраной альминов внес рубиновый змей со знакомыми янтарно–коричневыми глазами, потемневшими от ревности и собственнических инстинктов.
