памятью…
– Нет-нет, с памятью как раз всё хорошо, я бы даже сказал, слишком. – Новиков потёр лоб рукой. – Чёрт, так и знал, что не стоило начинать этот разговор.
– Простите за мои слова, но мне кажется, вам нужна профессиональная помощь несколько иного рода.
– Да, возможно. Когда я разглядывал вашу афишу, мне на секунду подумалось, что это как-то связано со всякими параллельными мирами и прочими научными штуками. Да, сейчас я уже понимаю, насколько это звучит глупо.
На лице Алексея появилась немного снисходительная улыбка.
– Вы предположили, что ваши проблемы с памятью или восприятием действительности связаны с тем, что вы можете взаимодействовать с параллельными мирами? Вы к этому клоните? – уточнил он.
Евгений потупил взор и только виновато пожал плечами.
– Звучит знакомо, – подтвердил Максимов уже более доброжелательным тоном. – Вообще, есть такая гипотеза одного шарлатана от науки – профессора Косинского, как он себя называет. Она говорит о возможной связанности всех параллельных вселенных между собой при помощи особых ментальных нитей, протянутых от наших разумов к их копиям в иных мирах. Это как множество пластин, соединённых между собой информационным пространством, сетью, сплетённой из разумов всех людей. А ещё он практиковал особый тип медитации, помогающий как бы расщепить любое сознание, с целью управлять своими копиями во всех реальностях или просто наблюдать за их жизнью.
– Интересная теория, – промычал Евгений и задумался.
– Ну что вы! – Максимов от возмущения всплеснул руками. – Это же дикость какая-то, идеализм чистой воды. Вы же прекрасно слышали, как я отношусь к подобным идеям и к параллельным вселенным в частности. А с проблемами памяти я бы всё же посоветовал обратиться к психологу или психотерапевту, тут я не в силах чем-то помочь.
Новиков с согласием кивнул и поджал губы, сгорая от стыда.
– А в целом, что касается научного объяснения эффекта дежавю, – продолжил Алексей, – это не совсем моя тема, я всё-таки не нейробиолог и не специализируюсь на физике мозга. Слышал несколько гипотез на этот счёт, и все они основаны на неких ошибках мозга в восприятии мира. Например, при кодировании сигналов от органов чувств или вовсе когда воспоминания из снов воспринимаются как реальный опыт из прошлого. Но если хотите знать моё мнение, то полагаю, что всему виной несовершенство нейронной сети. – Он постучал пальцем по голове. – Она хранит каждое воспоминание в виде объединения нейронов, содержащих его отдельные части, небольшие кусочки сохранённого опыта. Определённый их набор образует единую сеть, восстанавливая образ из памяти. Вот только обычная человеческая жизнь в основном наполнена рутинными и однообразными делами. Неудивительно, что иногда мозг воспринимает похожий набор сигналов как повторение чего-то из прошлого и снова активирует по ошибке старую сеть, которая уже содержит в себе последствия тех событий, и тогда нам кажется, что мы знаем их наперёд. Только и всего. Так что ничего страшного. Если, конечно, такие ошибки не происходят слишком часто, как вы говорите.
– Хорошо, спасибо, – промямлил Евгений вполголоса. – И простите, что отнял ваше время своими глупостями.
– Да бросьте, вопрос оказался весьма интересным. Если будет время, то приходите ещё на мои лекции. Я собираюсь проводить их регулярно на разные животрепещущие темы. Может, даже затрону и вашу проблему.
Евгений кивнул в ответ и уже повернулся одной ногой к выходу.
– Я всё же пойду, но вы мне всё равно очень помогли.
– Надеюсь, что так. Тогда удачи вам!
Максимов вскочил со стола и снова протянул руку, но только Евгений схватил её, чтобы попрощаться, как свет в аудитории погас, погружая в пугающий полумрак и странную тишину, а спустя мгновение темнота полностью скрыла этот мир.
#102
Бар «Сады Диониса» располагался всего в пяти минутах ходьбы от адвокатского бюро, где работал Евгений. Со своим коллегой и по совместительству другом Романом он частенько любил заходить туда после работы, выпить пару кружечек пива, обсудить текущие дела и успехи, посетовать на жизнь или просто расслабиться. Порой их вечерние посиделки перерастали в настоящую пьянку, где они просаживали кучу денег, теряя не только своё финансовое благополучие, но и последние остатки человеческого достоинства. Хотя, по мнению большинства, у адвокатов его и так было немного. Само заведение, несмотря на удачное расположение в самом центре города и поэтичное название, едва оправдывало свой высокий статус и почёт среди местных жителей, а скорее, походило на дешёвую забегаловку для беспробудных пьяниц. Во всяком случае, именно так об этом баре отзывался Евгений, которому по долгу службы часто приходилось посещать злачные места города: от стриптиз-клубов до фешенебельных ресторанов, где скрытные клиенты предпочитали вести свои дела и обсуждать детали предстоящих заседаний. Поэтому местный дешёвый и простенький интерьер, старые деревянные столы, лавки, обтянутые потрескавшейся кожей, средней паршивости еда и малый выбор алкоголя навевали на Евгения давящую тоску. Несмотря на это, к вечеру здесь всегда скапливалось множество посетителей из ближайших офисов, которые занимали все места и наполняли помещение равномерным хором пьяных голосов.
Роман не разделял скептицизма своего друга. Ему нравилось местное пиво, настроение праздника, витающее здесь в послерабочее время, и местные официантки, которым он любил строить глазки, особенно когда количество алкоголя в крови смывало всякие моральные границы. Но Евгений никогда не сопротивлялся, когда Роман звал его на очередной праздник жизни в «Сады Диониса», тем более они «цвели» совсем рядом и позволяли снять с себя груз забот по пути домой, где его ждала очередная бытовая нервотрёпка.
Сегодня к тому же был особый день. Евгений довёл до победного конца невероятно долгую и сложную судебную тяжбу одного очень важного и богатого клиента. Вечером вместе с Романом они сразу направились в «Сады Диониса», где заняли единственный свободный стол в самом углу бара. Он находился рядом с входом
