старую жизнь поломал, например.
С другой стороны, я был рад, что они подружились. Каждый из нас прежде был очень одинок. Оторван от других людей, замкнут, разочарован. А здесь – мы нашли друг друга. Получался этакий треугольник – довольно корявый, но все же… Для нас это был едва ли не идеальный вариант. Меньше чем семья, больше чем собрание анонимных алкоголиков. Самое то, чтобы снова почувствовать вкус к жизни.
Болдырев никогда не предлагал мне вернуться в будущее. Понял, что я хочу остаться здесь. Ну, а я понял, что он там побывал после визита к Лере.
– Решил проверить… работает ли… – сказал он. – Поехал на Таганскую… сел напротив Икара… В 0:21 меня… закинуло обратно.
– Ну, и каково там?
– Тут надо… понимать… Что будущее… может быть… разным…
Я не врубился. Он попытался объяснить:
– Вы попали… сюда в сентябре, а там… был…
– Ноябрь, – подсказал я.
– Да, ноябрь… Сейчас здесь уже март… Семь месяцев вы здесь… Значит, и там… семь месяцев… прошло… Если вас отправить… туда… прямо сейчас… будет… – он посчитал на пальцах, – будет май…
– Угу.
– А для меня…
Он замолчал. Что-то высчитывал:
– Это будет январь…
– В смысле?!
– Я вернулся… сюда… из апреля… а здесь был конец июня… почти тот же день… когда мы сделали снимок…
– Тот, из которого вы потом сделали тантамареску?
– Да… Но я уже был… здесь до этого… Первый раз… я… появился здесь… тоже… в конце июня…
– Так, значит, вы могли видеть себя – того себя, который здесь был в первый раз?!
Это открытие взбудоражило меня. Казалось невероятным. Один и тот же человек из будущего в прошлом. Два доппельгангера… Охотятся за третьим, который моложе… А ведь есть еще я…
Ну, и набилось же нас здесь – пришельцев из будущего! Как пассажиров в советском автобусе в утренний час пик.
– Конечно… – сказал Болдырев, – я видел себя… старого себя…
– Ну, и как?! Как?!!!
Болдырев пожал плечами:
– Как будто… посмотрел… на свою фотографию… которую сделал… год назад… на документы… И понял, что ты… еще постарел…
Спустя несколько дней, я вспомнил, что на вопрос о будущем он мне так и не ответил.
А потом мы с Таней поехали к ее троюродной тетке. На юбилей. Я ведь считался дальним родственником теткиного мужа – первого из трех и, к тому же, покойного – вот Таня и потащила меня с собой.
Вообще, мне эта затея не нравилась. На даче я почти забыл, что притворяюсь и выдаю себя за другого. Это было неважно для нас. В конце концов, у человека есть только его тело и, хорошо еще, если пара собственных мыслей годам к пятидесяти.
Теперь мне надо было снова включаться в игру. Держать ухо востро. Нести всякую ахинею, если спросят. Это разрушало нашу зимнюю сказку – причем, на стадии жили-долго-и-счастливо сразу. А хуже всего, что Таня при этом присутствовала. Я решил, что надо будет ей рассказать правду как можно скорее. Какую-нибудь упрощенную версию…
Но я зря волновался. Обо мне и первом муже говорили очень мало. Двое других мужей тетки – оба тоже бывшие, но вполне живые – присутствовали на юбилее и едва не подрались. Я скучал. И, конечно, объелся. Еле ноги передвигались. В туалет нормально не сходишь… Водки и шампанского было много. Мы с Таней хорошо выпили. Напоследок тетя дала ей денюжку, и пока мы шли к метро, я Таню подкалывал: мол, понятно теперь, на что живешь!…
Мы сели на «Выхино». Я быстро уснул, положив Тане голову на плечо. Странный жест для тех времен?.. Или нет?.. В любом случае, пошли они!..
На «Таганской» Таня меня растолкала – пора делать пересадку на «кольцо». Мы вывались из вагона, и я заметил, что у меня развязался шнурок на ботинке. Лавочки поблизости не было. Так что я присел просто на корточки. Во что бы то ни стало я должен был завязать этот чертов ботинок… Ботинок из будущего!.. Интересная у него судьба…
Я возился со шнурком. Пьяные пальцы не очень хотели двигаться. Таня ждала рядом, держа в руках свое пальто. Я поднял глаза на нее и улыбнулся. Затем сфокусировал зрение на то, что было позади Тани, и увидел, что сижу напротив панно с падающим Икаром. Машинально перевел взгляд на табло с часами. Время как раз менялось с 0:20 на 0:21… «Ах, ты ж!..» – мелькнуло у меня в голове. Я успел подумать, что надо вскочить на ноги, или упасть… И еще: «Может, не сработает?..» Но сверкнула вспышка, и я почувствовал, что проваливаюсь куда-то… Словно под снег!… Вокруг все исчезало… Я продолжал падать… Падать… Потом… Бац! Опять вспышка!… Резко заболела голова, меня затошнило… Свет, звуки, запахи!… Все вернулось!..
Я увидел кабинет Болдырева в нашем институте. Я понял, что чертова тантамареска для путешествия во времени сработала!
Возможно, всему виной было то, что когда я оказался в будущем, я запаниковал. Замахал руками, повалился на пол, вскочил… Попытался снова усесться… Мне казалось, я успею. Мой перелет сюда занял меньше минуты… Я смогу переместиться назад!.. Портал открыт!..
Но я был неаккуратен. Я сшиб большую фотографию Болдырева и Леры – то есть, саму тантамареску… Опрокинул старые открытки, фальшивую стену из кафеля, пару пластинок зарубежной эстрады, другие артефакты прошлого… Какой-то транспарант… Но напряжение в машине еще было!… Я попытался все поставить на место… Меня дернуло током! И тут же вся эта конструкция загорелась.
Какое-то время я старался сбить пламя руками. Потом просто стоял и смотрел, как все горит. В голове возник образ из «Бойцовского клуба» – в конце, где рассказчик и Марла Зингер смотрят на исчезающий мир, держась за руки… Вот только моей Марлы Зингер рядом не было. И держать за руку мне было некого.
Когда я говорю «оказался в будущем», я имею в виду нашу привычную реальность. С интернетом, смартфонами, сэлфипалками и прочей ерундой.
Я также имею в виду психиатрическую лечебницу, куда меня поместили после того, как нашли в кабинете Болдырева. В кабинете бушевал пожар, включилась аварийная сигнализация, а я лежал на полу, задыхаясь от ядовитых газов. Ни тантамарески, ни других артефактов уже не было. Только кафель от фальшивой стенки и пара металлических штуковин.
Меня быстро откачали, но я находился в каком-то кататоническом отчаянии. Психические реакции у меня почти отсутствовали. Я тупо смотрел прямо перед собой. Взгляд у меня, наверно, был такой же, как у той
