– О ней ты говорил?
Райли кивает.
– Расскажи джентльмену о нашем недавнем знакомом.
Эмико в замешательстве: она вполне уверена, что никогда раньше не видела этого бледного светловолосого гайдзина, не подавала ему виски со льдом – то есть представления он точно не посещал. В памяти ничего не всплывает, сколько ни ройся. Этот загар, который видно даже в тусклом пламени свечек и опиумной лампадки, эти невероятно – и неприятно – светлые глаза… такие не забудешь.
– Ну, давай, давай, расскажи ему то же, что и мне. Про того парнишку, с которым ушла, про белого кителя.
Когда дело касается тайны посещений, Райли ведет себя как настоящий параноик. Он даже хотел устроить для постоянных клиентов подземный тоннель в башню Плоенчит со входом в соседнем квартале – просто чтобы никто не видел, как те приходят и уходят, – а теперь просит выложить все об одном из гостей.
– Про того мальчика? – Эмико встревожена его удивительным желанием раскрыть личность посетителя, да не обычного, а белого кителя, и тянет время. Она бросает быстрый взгляд на незнакомца, пытаясь угадать, чем тот так прижал ее папу-сана.
– Именно, – нетерпеливо бросает Райли сквозь сжатые зубы, которыми держит трубку, и снова прикуривает от лампадки.
– Белый китель, – начинает Эмико. – Пришел вместе с другими служащими…
Новичок, привели друзья, те веселились, подначивали его, угощались бесплатно (Райли считает их благосклонность дороже всякого алкоголя). Молодой человек напился, потом сидел в баре и отпускал шуточки по поводу Эмико, потом ушел. А затем вернулся тайком от своих любопытных приятелей.
– Разве они ходят к таким, как ты? – изумленно спрашивает бледнокожий.
– Хай. – Эмико кивает – не хочет показывать, что именно думает о его презрении. – Ходят. И белые кители, и грэммиты.
– Секс и лицемерие как кофе и сливки – всегда вместе, – посмеивается Райли.
Незнакомец сурово смотрит в ответ; Эмико думает, видит ли старик в этих белесых глазах то же отвращение, что и она, или уже накурился опиума и ничего не замечает.
– Продолжай, – командует гайдзин и садится спиной к Райли, выключая его из беседы.
Что это – он увлекся? Ею? Или рассказом?
Эмико чувствует в себе нечто забытое с тех самых пор, как ее бросили: гены приказывают угождать. Незнакомец чем-то напоминает Гендо-саму: даже несмотря на глаза цвета высветленного кислотой металла и на лицо, бледное, как маска из театра кабуки, в нем есть харизма. Девушка ясно ощущает властность его характера, и ей почему-то делается спокойнее.
«Ты грэммит? Попользуешься мной, а потом захочешь отправить на удобрения?»
Ее удивляет собственный интерес. Он не красив, он не японец, он – никто. И все же эти жуткие глаза держат Эмико с той же силой, с какой когда-то – глаза Гендо-самы.
– Что вы хотите знать? – шепчет она.
– Этот твой белый китель рассказывал о взломе генов?
– Хай, да. И, по-моему, очень гордился. У него была с собой целая сумка фруктов новой модели – подарки девушкам.
Интерес, разгорающийся в его глазах, подстегивает Эмико.
– Какие они?
– Красные вроде. С такими ниточками длинными.
– С зелеными усиками? Вот такими? – Он отмеряет пальцами сантиметр. – И толстенькими?
– Именно с такими. Называл «нго», говорил, что их его тетя сделала, и что теперь ее наградит Сомдет Чаопрайя, защитник Дитя-королевы, за пользу родине. Очень гордился тетей.
– Он пришел к тебе и?.. – торопит незнакомец.
– Да, пришел, но позже, когда никого из его друзей не осталось.
Гайдзин нетерпеливо мотает головой, ему наплевать на подробности их встречи: на беспокойный взгляд этого мальчика, на то, как робко расспрашивал маму-сан, как Эмико отправили наверх и ей пришлось порядочно ждать – никто не должен был заметить их одновременного отсутствия.
– О тете он еще говорил?
– Только то, что работает на министерство.
– Больше ничего? А где, например, у нее лаборатория, опытное поле?..
– Нет.
– И всё? – Незнакомец раздраженно смотрит на Райли. – Ты вытащил меня ради этого?
– А? – Старик возвращается из грез. – Ты про фаранга-то сказала?
Эмико только растерянно хлопает глазами:
– Прошу прощения? – Она помнит, как мальчик хвастался тетей – ее наградят за нго, продвинут по службе, – но никаких фарангов не упоминал. – Я не понимаю…
Старик сердито откладывает трубку.
– Ты же сама мне говорила – он рассказывал о фарангах, которые взламывают генетический код.
– Нет. Простите меня, но об иностранцах не было ни слова.
– Дай знать, когда появится информация, на которую мне действительно не жаль будет потратить свое время, – раздраженно бросает гайдзин, берет свою шляпу и встает.
Райли гневно смотрит на Эмико:
– А как же тот фаранг-генхакер?
– Но… Подождите! Постойте, кун. Я поняла, о чем говорит Райли-сан. – Она тянется к незнакомцу, трогает его за рукав – тот вздрагивает и брезгливо отступает. – Прошу вас! Я сначала не поняла. Тот мальчик ничего не говорил о фарангах, но назвал одно имя… как будто иностранное. Да? Вы об этом? – Она с надеждой смотрит на Райли. – О том странном имени, как у фаранга? Не тайское, не китайское и не южноминьское…
– Расскажи ему то же, что и мне, – обрывает ее старик. – Все до последней мелочи. Как мы обычно беседуем после каждой твоей встречи? Вот так и сейчас.
И она начинает снова. Гайдзин садится и с недоверчивым видом слушает историю о том, как мальчик нервничал, как сперва не мог смотреть на Эмико прямо и как потом не сводил с нее глаз, как переживал, что не может возбудиться, и как наблюдал за ней, когда она раздевалась, как рассказывал о своей тете и набивал себе цену – перед проституткой, перед проституткой – Новым человеком; как самой Эмико все это казалось нелепым и глупым и как старательно она от него это скрывала. Наконец пружинщица доходит до нужной части. Райли довольно улыбается, а бледный незнакомец со шрамом слушает ее затаив дыхание.
– Мальчик сказал, что копии документов им обычно дает некий Ги Бу Сен, хотя чаще он хитрит и привозит фальшивки. Но тетя обнаружила обман, а потом им удалось так составить код, что получился нго, и Ги Бу Сен тут ни при чем. В итоге все это – заслуга его тети. Вот так и сказал: Ги Бу Сен – обманщик, но тетю не проведешь.
Незнакомец со шрамом не мигая глядит на Эмико. Холодные серые глаза. Кожа бледная, как у трупа.
– Ги Бу Сен… – бормочет он. – Ты уверена?
– Уверена – Ги Бу Сен.
Гайдзин задумчиво кивает. В тишине потрескивает опиумная лампадка, а через открытые ставни и москитную сетку далеко снизу слышны выкрики припозднившегося торговца водой. Этот голос отвлекает незнакомца от размышлений, и он снова переводит взгляд на Эмико.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
