От наполнявшего воздух запаха дыма, густого, едкого, кружилась голова и хотелось чихать.
Атайя растерянно бродила по пустынным коридорам замка.
Куда это все подевались? Почему я одна? — в недоумении размышляла она.
Каменные плиты под ее ступнями были обжигающе горячими, стены — перепачканы толстым слоем сажи, принцессу повсюду преследовало тошнотворное зловоние, какое могло исходить только от опаленной человеческой плоти. Внутренний голос беспрестанно нашептывал: Беги отсюда! Спасайся! Однако девушка, словно подчиняясь какой-то неведомой силе, шла вперед. Желание узнать, что происходит, разгадать зловещую загадку, было сильнее страха и возрастало с каждым шагом.
Вдруг послышались голоса — дикие, истеричные. Атайя не могла разобрать слов — они терялись в океане стонов и криков. Она побежала, спотыкаясь о возникавшие на пути камни — неровные, горячие. Чем дальше удавалось пробраться, тем труднее становилась дорога, казалось, чья-то невидимая исполинская рука удерживает девушку, не давая возможности достичь цели, до которой, как ей казалось, необходимо было дойти во что бы то ни стало. Атайя не сдавалась, так как чувствовала: если оставить свою безумную затею и повернуть назад, то произойдет нечто более страшное, чем то, что ждет впереди.
Она совершенно выбилась из сил, когда добрела наконец до тронного зала. Могучие дубовые двери открылись на удивление легко.
Волна раскаленного воздуха окатила Атайю, опаляя кожу. Весь зал был объят пламенем. Оранжевые огненные языки поднимались от пола до самого бревенчатого потолка, превращая столь привычное для принцессы место в адское пекло. Обжигающий огонь заключил Атайю в свои объятия, но ее кожа и одежда оставались невредимыми. Она шагнула внутрь, отводя руками бушующее пламя, и оно послушно отступило, освобождая ей путь. Пол оказался густо усеянным человеческими костями и отдельными частями тела, обугленными и изуродованными. Принцесса побежала вперед, спотыкаясь о многочисленные преграды. Теперь откликавшиеся эхом крики слышны были более отчетливо и громко. Они звенели в ее ушах тысячей церковных колоколов.
Атайя! — вопили голоса обезумевших от боли людей. — Атайя, помоги нам!
В центре зала она увидела несколько человек — странные незнакомые лица, искаженные ужасом. Они молили ее о помощи. Вокруг них, казалось, возведена была невидимая стена, не пропускавшая огонь. В самой середине круга стоял Тайлер. Он спокойно и смиренно взирал на Атайю и на происходившее вокруг, как будто знал, что принцесса не в силах предотвратить неизбежный финал. Неожиданно защитная стена рухнула, пламя вплотную подступило к несчастным жертвам и мгновенно заключило их в свои цепкие объятия, превращая в кипящую смесь из крови и плоти. А Тайлер все продолжал смотреть на Атайю, невозмутимо и храбро, его лицо до последней секунды оставалось все тем же, спокойным и умиротворенным, пока огонь не превратил его в обугленную головешку, пока глаза не растеклись ручьями вскипевшего белка. Атайя, забрызганная кровью, обезумевшая от ужаса, пронзительно закричала. Через несколько мгновений безжалостные языки пламени подползли к ней и принялись за свою последнюю жертву.
Внезапно проснувшись, Атайя открыла глаза и осмотрелась вокруг. Руки дрожали, ночная сорочка, насквозь промокшая, прилипла к вспотевшему телу. Только через несколько минут учащенное дыхание нормализовалось. В небольшой уютной спальне все стояло на своих местах, старинные часы на стене, принадлежавшие когда-то ее бабушке, как обычно, умиротворенно тикали. Лишь сейчас Атайя поняла: безумный кошмар ей просто приснился. Наверное, она не кричала — если бы это было так, то уже сбежались бы слуги и суетились бы сейчас вокруг нее.
Чувствуя себя совершенно разбитой, принцесса встала с кровати и, слегка пошатываясь, направилась к расположенному в углу умывальнику. Холодная вода не помогла: влаги на теле добавилось, а состояние ничуть не улучшилось. После выпитого вечером вина во рту пересохло. Вспотевшая кожа была липкой и неприятно пахла потом. Необходимо полежать в ванне!
Почему Тайлер? — задумалась Атайя. — Почему он так спокойно стоял там? Почему не корчился от боли, как остальные? Почему не кричал?..
Она постаралась отделаться от неприятных мыслей, возвращавших ее вновь и вновь в пережитый во сне кошмар.
Негромко выругавшись, принцесса дернула за веревку колокольчика, вызывая служанку.
* * *
— А! — воскликнула Сесил, хватая черного коня с шахматной доски и откидывая его в сторону. — Ну вот, Атайя, одного ты уже потеряла. Будь повнимательнее, моя дорогая. А то я быстро расправлюсь и с остальными.
Сесил заправила выбившийся золотистый локон под изящную шляпку с вуалью, звонко рассмеялась, окидывая гордым взглядом отвоеванную фигурку, и приложила ко лбу краешек обшитого кружевом носового платка.
Они сидели за резным деревянным столиком во внутреннем дворе замка. Даже в тени ветвистой дикой яблони сейчас, В когда дело близилось к полудню, становилось довольно жарко. Атайя сосредоточенно обдумывала свой следующий ход.
Внимательно оглядев фигуры, принцесса решила быть более осторожной. Если соперница продолжит играть в таком же духе, то сможет без труда обставить ее. Сесил оказалась необыкновенно сообразительной, проявила себя как предусмотрительный и умный стратег. Запросто выиграть, как у большинства придворных дам, не ломая особенно голову, теперь не получится…
Сейчас именно это и нужно было Атайе, ведь таким образом можно отвлечь свои мысли от многочисленных переживаний и тревог. Ее сердце переполняла благодарность: Сесил ни словом не обмолвилась о событиях вчерашнего вечера, хотя Дарэк не преминул рассказать ей обо всем в мельчайших подробностях, еще раз пытаясь убедить жену не заводить дружбу со своенравной принцессой. Как оказалось, под нежной внешностью Сесил, неравнодушной к шелкам и кружеву, скрывалась сильная личность. Она вовсе не намеревалась позволять мужу вмешиваться в совершенно не касавшиеся его вещи, например, выбирать для нее друзей.
Атайя сосредоточенно обдумывала ход. Что, если сходить оставшимся конем на слона Сесил?..
Тут ее внимание привлекла появившаяся из-за угла знакомая фигура. Полный человек в ермолке и рясе шел по направлению к ним, переваливаясь с ноги на ногу.
— Интересно, что ему нужно? — пробормотала Атайя, глядя на приближавшегося священника.
Он был настолько тучным, что полы его длинных одежд, обтягивая толстый живот, приподнимались и открывали взору мясистые ступни в кожаных сандалиях. Пухлые руки, как обычно, были сложены на груди. Широкие рукава, украшенные бархатной отделкой, практически полностью скрывали их.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
