как к себе домой! – злилась девушка. Да, конечно, я это понимал, но взять себя в руки все равно не мог. Слишком сильные эмоции вся эта ситуация вызывала во мне.
– Хотел пригласить тебя на бал! Мне казалось, я тебе нравлюсь. Нет, я был в этом уверен, потому что ты вела себя именно так. И вообще, тут было открыто, а я стучал – слегка повысив голос, высказал я все, что думаю, совершенно забыв о том, что обычно я достаточно стеснителен, особенно когда дело доходит до чувств.
И после этого Настя стушевалась, ее злость разом померкла, а в глазах появился стыд и какая-то грусть. Она молча подошла ко мне, прильнула к груди, крепко обняв, а потом сразу отстранилась и сказала:
– Прости меня, Дин. Ты самый лучший, самый замечательный друг. И я искренне тебя люблю… Но не более, чем друга. Я – она сглотнула – я не такая, как другие. Странная, неправильная, бракованная. Я… Я никогда не смогу полюбить тебя, как мужчину. Я вообще никогда и никого не полюблю, как мужчину. Прости – ее голос был пропитан виной и сожалением. Но мне было все равно. Было слишком больно, чтобы ее понять или пожалеть. Мне как будто бы воткнули нож в сердце. Просить прощения в такой ситуации бессмысленно, это никак не унимает боль, злость и разочарование.
– Ты должна была сказать раньше. А ты играла со мной, как с собачкой. Ты вообще планировала мне рассказать? Или тебе нравилось иметь мальчика на побегушках, готового ради тебя на все? – мрачно бросил я.
– Прости, пожалуйста – вновь протянула Настя, а потом добавила – Не рассказывай никому, прошу тебя.
– У меня нет привычки рассказывать кому-то чужие секреты. Уж это то ты долна была понять. Хотя, как показывает практика, иногда в человеке можно очень сильно ошибиться – сказав это, я резко развернулся и вышел из комнаты. Видеть «подругу» у меня больше не было ни сил, ни желания. Она слишком глубоко забралась ко мне в сердце, а потом безжалостно его разбила.
Глава 16. Дин Коллинз
Прошло несколько недель с того момента, как я узнал тайну черноглазки, но легче мне не становилось. Было больно и неприятно, сердце ныло, но я упрямо запихивал чувства куда подальше. Она стала мне слишком близка, слишком дорога. И от этого становилось еще более противно. Она скрывала от меня столь важную тайну, игралась мной, пользовалась. Меня штормило, кидало от состояния злости до тоски. Но чем больше времени проходило, тем больше побеждало второе чувство. Я скучал по нашему общению, и все больше понимал, что не могу ее отпустить, закрыть эту страницу моей жизни и никогда к ней не возвращаться. Кажется, я безнадежен.
Я уже был близок к тому, чтобы обуздать свою гордость и помириться с подругой. Готов был признать, что нам никогда не быть вместе, но все равно остаться с ней друзьями. Но тут вмешался случай. Наступили выходные, и большинство ребят разъехались по домам, мне ехать было далековато, поэтому я, как обычно, остался в академии. День выдался достаточно скучный, и я отправился на полигон. Потренировавшись там несколько часов, я помылся, переоделся и направился в библиотеку. Пока я шел по пустым коридорам, то услышал чей-то спор в одной из аудиторий, которая была не до конца закрыта. И все бы ничего, но я узнал голос Насти и, конечно же, сразу напрягся, подошел к аудитории и прислушался. Пускай мы с ней и были в ссоре, но если ей угрожает опасность, то я не могу пройти мимо.
– Да что ж ты за дрянь такая! У всех дети как дети, а мне досталась ненормальная. За что мне это, что я в жизни сделал не так – голос был мужским, низким и грубым. Сразу стало понятно, что это отец девушки. Но то, что он ей говорил, задело меня за живое. За такие слова и по роже можно получить. Хотя, конечно, бить генерала и отца любимой девушки – верх глупости. Так что я сдержался и подошел поближе к щели, чтобы рассмотреть, что там происходит. Я думал, Настя сейчас ответит ему что-нибудь грубое, начнет наезжать на отца за его слова, но нет, девушка стояла, опустив голову и молча давила слезы. Она даже боялась поднять глаза на строгого родителя.
– Прости, отец – все, что она смогла вымолвить.
– Послушай, ты хотела учиться в академии, я тебе разрешил. Пожалуйста! Но не забывай, что тут преподает сам принц, учатся дети аристократов и политиков. Если они узнают, то это поставит крест на твоей и моей репутации. Этого нельзя допустить. Если подведешь меня, то я забуду о том, что у меня есть дочь! Я не для того всю жизнь добивался звания, рисковал жизнью, жертвовал личным временем, чтобы потерять все из-за глупой девчонки! – повысил голос генерал. После этой фразы слезы все-таки потекли по лицу брюнетки. Взгляд она так и не подняла, молча слушала грубые высказывания отца. А мое сердце от этого болезненно сжалось, я не выдержал и толкнул деверь.
– Прошу прощения, генерал Павловски, я вас очень уважаю, но разговаривать в таком тоне с собственной дочерью – не позволю – сказал я и быстро подошел к девушке. Она подняла на меня заплаканные глаза, но в них читалось столько благодарности и тепла, что я решился взять ее за руку в качестве поддержки. Она ухватилась в мою ладонь двумя руками, сжав ее так крепко, будто бы это был спасательный круг, а она тонула.
Этот наш жест не укрылся от ее отца. Я напрягся, ожидая его реакцию, но она меня удивила. Мужчина улыбнулся и гораздо более мягким голом спросил:
– А вы, молодой человек, позвольте спросить, кто такой?
– Меня зовут Дин Коллинз, я учусь на боевом факультете – сказал я, не задумываясь, а потом добавил – Я парень Анастасии.
Не знаю, что именно побудило меня сказать эти слова, но почему-то мне показалось это правильным и необходимым в данной ситуации. И по-моему, я не прогадал. Потому что взгляд генерала сразу потеплел, как только он услышал мои слова.
– Парень, значит – протянул он, а потом строго посмотрел на заплаканную дочь и обратно на меня. И взгляд его опять стал холодным – ты многого не знаешь о моей дочери, парень…
