– Отважная. Ее запускали 4 раза.
Орбитальные полеты
3 ноября 1957 – Лайка, «Спутник-2». Готовили еще двоих – Альбину и Муху. Муха в сурдокамере не ела, поэтому ее забраковали и выбрали для полета Лайку. Лайка погибла от перегрева через полтора часа полета.
28 июля 1960 – Лисичка (рыженькая) и Чайка, «Спутник К1». Погибли при взлете.
20 августа 1960 – Белка и Стрелка. С ними летали мыши. Белка в невесомости «бесилась» и лаяла. В августе 1961 года Хрущев попросил Стрелкиного щенка (Пушка) и подарил Жаклин Кеннеди.
1 декабря 1960 – Пчелка и Мушка, «Восток». Запущены с насекомыми и растениями. Сработал автоподрыв после изменения траектории, потому что модуль должен был приземлиться за пределами СССР. (По одной из версий – улетели по направлению к Юпитеру).
22 декабря 1960 – Жемчужина и Жулька. (В других версиях – Шутка и Комета, Альфа и Жулька). Была совершена аварийная посадка в Якутии. Посланная за ними экспедиция через четыре дня нашла модуль возле реки Нижняя Тунгуска. Автоподрыв, к счастью, не сработал, капсула с собаками не отстрелилась, поэтому они не замерзли на сорокаградусном морозе. Собак спасли.
9 марта 1961 – Чернушка. Летала с манекеном Иваном Ивановичем.
25 марта 1961 – Звездочка. Летала с манекеном.
22 февраля 1966 – Уголек и Ветерок, «Союз». Почти месяц провели на орбите. История с кличкой Ветерка – подлинная.
Часть третья.
Мы полетим на Марс!
1. Заботы
– Пушо-о-ок! Пушо-о-о-о-о-ок!
Это меня Папа зовет. Он стоит на заснеженном крыльце в спортивном костюме и домашних тапочках. Долго уже стоит, даже прогрел тапками на снегу проталины.
– Вот несносная собака! – Папа наконец развернулся и вошел в дом, захлопнув дверь.
Я вышел из-за сарайчика, где прятался. Не подумайте, что я напроказничал и скрываюсь от наказания. Мне нужно приучить моих хозяев – Папу, Маму и Девочек Иру и Люду, что я могу надолго исчезать из дома и появляться в любой момент как ни в чем не бывало. Чтобы они не волновались. Я их люблю и не хочу, чтобы девочки из-за меня плакали.
Вчера я просидел в сарае часа три. Жутко замерз, но когда пришел домой, меня не ругали. И это хорошо, потому что я сейчас занят по самые уши. С тех пор, как мы с приятелем, старым алабаем Кайсыном, доставили на Землю собак-космонавтов Мушку и Пчелку, у меня нет ни секунды свободной. Кайсын уехал в Плесецк служить на космодроме, а я остался заботиться о собаках, таких неприспособленных к нашей современной земной жизни. Ведь пятьдесят лет назад, когда их отправили в космос, все было совсем по-другому. Я не знаю точно, как было, я ведь еще совсем молодой пес. Но знаю, что по-другому.
Мушка и Пчелка поселились у бабушки, которая когда-то меня здорово выручила. Она очень добрая, жалеет и подбирает всех бездомных собак и кошек. У нее постоянно толчется во дворе целая свора собак и целая стая кошек. Поэтому я при любой возможности приношу им что-нибудь вкусненькое. Девочка Люда как-то даже забеспокоилась:
– У Пушка такой хороший аппетит, а вдруг он опять начал расти и вырастет в большущую собаку? Я хочу, чтобы он всегда оставался маленьким, и его можно было носить на руках!
Кроме того, у меня появились другие проблемы с Мушкой и Пчелкой. Сначала они очень радовались, что вернулись на Землю с орбиты Юпитера. Веселились, валялись в траве, гонялись за бабочками. Еще бы не радоваться! Они провели полвека в анабиозе в космическом аппарате, могу себе представить, как это скучно!
А потом настала осень, и подружки мои погрустнели, стали жутко раздражительными. Начали ссориться по пустякам не только между собой, но и с остальными бабушкиными питомцами. И не только с кошками, а даже с большими псами. Мне приходится мотаться к ним каждый день, успокаивать, мирить, развлекать… Вот позавчера Мушка и Пчелка, представьте себе, подрались из-за косточки. Мушка даже укусила Пчелку за ухо! Уже два дня собаки не разговаривают друг с другом. С такими заботами я не могу сидеть целый день дома, как комнатная собачка. Хотя я и есть комнатная собачка. Правда, не совсем обыкновенная… Я умею делать то, что не умеет ни одна из известных мне собак. Я умею летать.
Я вышел из сарая, запрыгнул на крылечко, с которого когда-то началась моя «летная карьера». Понюхал папины следы, разбежался и вылетел со двора. Зимой темнеет рано, и в сумерках я летел без страха быть замеченным. Только очень мерз. Моя красненькая собачья курточка плохо согревала в небе. Я подумал, что надо будет прикинуться простуженным, чтобы Мама купила мне курточку потеплее. На меху.
2. Собаки скучают
Когда я добрался до бабушкиного двора, Пчелки нигде не было видно. Мушка сидела на дорожке одиноко и неподвижно, как статуэтка из черного дерева, и смотрела в сад. Ее даже снегом слегка припорошило.
– А Пчелка где? – спросил я. – Я вам котлетку куриную принес.
– Не знаю я, где твоя Пчелка, – буркнула Мушка отряхиваясь. – И котлетку свою можешь ей отдать.
– Ладно, – сказал я, – не дури, пойдем, поищем.
Я поспешил по снегу, вынюхивая дорогу. Мушка нехотя поплелась за мной. Почему зимой запахи такие сильные и отчетливые? Как будто книжку читаешь с большими буквами и яркими картинками. Вот тут кошки сидели, рыжая и серая с черной мордой, похожая на сиамскую. Вот тут – пробежал недавно приблудившийся пес без имени, спугнул их. Ага! Вот и Пчелкины следы.
Мы нашли Пчелку за кустом малины, торчащим из сугроба сухим жестким веником. Сначала Пчелка дулась, не хотела разговаривать, отворачиваясь то от меня, то от Мушки. Но я уже знал, как собак расшевелить.
– Слушай, Пчелка, я забыл, – начал я бодрым голосом. Даже, наверное, немножко фальшивым. – А как это Чижика на тренировке в запертой кабине потеряли? Куда он делся?
– Так он к Лисичке в ее половинку кабины пролез и под приборную доску спрятался! – встрепенулась Пчелка.
– Не к Лисичке, а к Ирме! – поправила ее Мушка. – Он все время за Ирмой бегал как хвостик.
Я слышал эту историю уже двадцать раз. Но все равно слушаю, не перебиваю. И радуюсь, что собаки уже не ссорятся.
– Ну, за Ирмой, – мирно согласилась Пчелка. – Но все равно, помнишь, как мы обхохатывались, когда его лаборанты по всему зданию искали? Бегают и кричат: «Это невозможно! Из фиксирующего комбинезона невозможно выбраться! Кто его готовил к эксперименту?!»
– Ага! – подхватила Мушка. – Ирма сидит себе, а Чижика нету. Один специальный шелковый костюмчик валяется, пристегнутый ремнями к стенкам кабины. А потом, когда тренировка кончилась, Чижик высовывается, морда хитрая. Вот смеху было! – и собаки смеются, блестя глазами.
Сработало! Мушка и Пчелка всегда с удовольствием рассказывали о своей прежней жизни в Москве, в центре по подготовке собак к космическим полетам. Вспоминали, перебивали друг друга, уточняя детали, и постепенно, слово за слово, мирились.
Я понял, глядя, как они вдвоем весело уплетают котлету: обе они тоскуют по космосу, по своей работе! Ведь у них была самая настоящая работа, причем важная и почетная. Тренировки каждый день, испытания в барокамере и на центрифуге. Потом полеты. А сейчас они просто бездомные дворняжки. Ну, не бездомные, но все-таки никому не известные. Теперь их имена люди не объявляют по радио с гордостью и уважением. Неизвестные и никому не нужные. Нужные только мне и Бабушке в Шляпке. Еще Кайсыну. Хотя с тех пор, как мы расстались на вокзале, от него не было никаких вестей.
3. Новости
Как-то вечером я лежал, как кот, кверху пузом под теплой батареей и думал. Девочка Люда делала свои третьеклассные уроки, и ей зачем-то понадобились фотографии собак. Можно было снять меня, я очень хорошо получаюсь на фотографиях. Но Люда попросила сестру поискать в Интернете. Ира щелкала мышкой, открывала картинки и спрашивала:
– Эта подходит? А эта?
Девочка Люда придирчиво отбирала:
– Подойдет, записывай. Ой, нет, смотри, какой лопоухий! А этот ничего. Только порода не та.
Я от нечего делать краем глаза заглянул в монитор.
– Ну-у, этот грустный какой-то. Брови домиком, глаза жалобные такие…
– Зато слушай, что про него пишут! – сказала Ира. – «…Никто не знает, откуда он взялся и где его хозяин. Но старый пес породы среднеазиатская овчарка исправно нес караульную службу. Ему не надо было отдавать команды, он хорошо знал свое дело. Служители охраны космодрома Плесецк назвали его Тузбубён. Ночью девятнадцатого декабря на космодром проникли посторонние. Под покровом темноты они пробрались на стартовый комплекс, чтобы свинтить детали из цветного металла с ракетной установки «Молния». Но храбрый Тузбубён обнаружил воров. Одного он сбил с ног мощным ударом и сдал прибежавшему на шум охраннику. Нарушитель успел нанести собаке рану отверткой. Второго отважный пес догнал через два километра, в неравной схватке уложил на снег и не отпускал до прибытия людей. Сейчас Тузбубён чувствует себя хорошо и снова охраняет космодром».
