сидел за компьютером.
Женщина стояла рядом с ним.
— Ты идешь или нет? — Она схватила его за руку. — Я не могу тратить на тебя весь день.
На этот раз ее голос звучал не так дружелюбно, как раньше. Джейкоб попытался вырвать руку, но женщина держала так крепко, что он не смог. Когда она снова потащила его, он в последний раз попытался позвать на помощь и встал на цыпочки.
— Извините. — Но мужчина не обернулся.
— Мы уходим. СЕЙЧАС ЖЕ! — рявкнула женщина, дергая его за руку.
— Мне кажется, он не хочет с вами идти. — Девушка в красной кожаной куртке вытащила наушники и встала рядом с Джейкобом.
— А твое какое дело? — спросила женщина. Улыбнувшись, она снова повернулась к Джейкобу. — Пойдем, милый.
И потащила его за собой из магазина.
Глава 15
Самолет приземлится в Нью-Йорке менее чем через тридцать минут. Они тихо сидели на своих местах в ожидании новостей.
Саванна закрыла глаза, не желая, привлекать мрачные мысли, которыми такие события часто заканчивались. Она попыталась сосредоточиться на лице сына, на безопасном и счастливом исходе и на том, что сегодня уложит его спать.
Но злобные мысли все равно лезли в голову. Саванна не могла говорить или отвечать на заверения Тобиаса, даже когда он держал ее за руку и пытался утешить. Она видела, что он тоже борется, некоторое время он молчал, а когда заговорил, в его голосе больше не слышалось убежденности. Он не мог сказать ничего, что улучшило бы положение.
Вся в слезах, она крепко сжимала фотографию Джейкоба. Тобиас сообщил ужасную новость ее родителям, и они тоже восприняли ее не очень хорошо.
Саванна не знала, хочет ли убить своего бывшего или заставить его страдать от медленных и продолжительных пыток. Несмотря на старания думать о хорошем, мысли продолжали возвращаться к Джейкобу на улице, одинокому и напуганному. Он был бы легкой добычей для многочисленных хищников, которые бродили вокруг, и ее внутренности переворачивались при мысли об опасности, таящейся на каждом углу, о сумасшедших, затаивших злые мысли; об автомобилях и проезжей части, его легких и астме, дружелюбных лжецах, притворяющихся теми, кем не были.
Она объясняла Джейкобу, как себя вести, пыталась давать указания и инструкции на самый худший случай. Вспомнит ли он? Будет ли у него шанс?
Сердце, казалось, рванулось вверх и ударилось о основание горла — что, если она больше никогда его не увидит? Медленное онемение поползло по телу, как клубящийся туман над тихой гладью озера. Новость парализовала каждый мускул ее тела. Тобиас тут же позвонил, начав отдавать приказы, и разговаривал с ней, касаясь ее рук, но она отгородилась от мира и погрузилась в свой личный ад.
Если она больше никогда не увидит сына, ей незачем жить. Не так. Она пыталась подавить эту мысль, пыталась скрыть ее, но внутренним взором продолжала видеть Джейкоба, идущего не по той улице, сворачивающего не туда, подходящего к неправильной двери или не к тому незнакомцу.
Объявление о розыске. Оно поможет.
— Почему бы нам не заявить о пропаже? — спросила она у Тобиаса, внезапно очнувшись. — Будут организованы поиски.
Пока еще есть возможность найти Джейкоба живым.
Черты лица Тобиаса исказились, будто он пытался подобрать нужные слова.
— Мы могли бы, но полиция пока не знает о пропаже Джейкоба, — напомнил ей Тобиас. — Твой бывший ясно выразился, что не хочет вмешательства полиции или прессы.
Легкие снова сжались, и она почувствовала, что ей нужно приложить больше усилий, чтобы дышать.
— Но Колт не знает, где мой сын.
Тобиас странно посмотрел на нее. Вот он — тот самый виноватый взгляд, вдруг поняла она, который часто появлялся у Тобиаса, когда он делал что-то, чего не должен был делать.
— Что? — тихо спросила она. — Чего ты мне не говоришь?
На этот раз, когда он сжал ее руку, она отдернула ее, не доверяя ему и не желая его слащавых ласк.
— Потому что твой бывший связался с людьми, которые с радостью его убьют.
Саванна ощутила удар, будто в нее только что на полной скорости врезался металлический грузовик.
— Убьют? — ее голос звучал слабо. — Кто хочет его убить? Кроме меня.
— Люди, которым он должен денег. У него большой карточный долг, — ответил Тобиас.
— Карточный долг? — В промежутке между ее вопросом и его ответом Саванну осенило. — А откуда ты знаешь об этом?
— Несколько месяцев назад я попросил своего начальника службы безопасности собрать для меня досье. — Ее глаза расширились от недоверия. Тобиас продолжил: — Брукс влез в огромные долги и продал большую часть своего имущества, кроме телевизора и телефона.
— Что за досье?
Он глубоко вдохнул.
— Я хотел узнать больше о тебе, Саванна.
— Зачем?
— Затем, что с самого начала хотел знать, где ты живешь и что случилось с тобой в прошлом. Я регулярно проверяю данные на людей и компании.
— На людей и компании? — От удивления она отшатнулась. — Значит, если бы что-то в моем прошлом ты посчитал неправильным, если бы на меня было больше компромата, чем мой долг, ты мог бы и не преследовать меня?
— Я заказывал не такую проверку. Меня не волнует твое прошлое. Я достаточно хорошо разбираюсь в людях и знаю, какая ты.
— Знаешь, да неужели? — горечь в ее голосе резанула воздух.
Ее резкий тон, казалось, напугал его.
— Я проверил тебя, чтобы узнать, почему ты пришла ко мне за авансом.
— Почему просто не спросил меня, как сделал бы нормальный человек?
Тобиас вздохнул и почесал подбородок.
— Сейчас это не важно. Мы должны думать о Джейкобе, — сказал он.
— Скажи, зачем ты меня проверял?
Он провел руками по волосам, морщинки раздражения пробежали по его лбу.
— Не делай из мухи слона, Саванна, — предупредил он. — Это не имеет большого значения.
— Имеет, черт возьми.
— Я даже уже не помню. Это не могло быть так важно. Когда мы впервые встретились, ты не была открытой книгой, и мне нужно было узнать о тебе больше.
Ее рот сжался в твердую линию, ей не понравился его ответ.
— Выглядит хуже, чем есть на самом деле, Саванна. Ты знаешь мое прошлое, знаешь, как мне трудно доверять людям и впускать их в свою жизнь.
— Тебе нужно доверие или контроль? Твоя потребность все знать, чтобы все было определенным образом, вызывает у меня клаустрофобию.
Она отдернула руку, когда он снова попытался ее взять.
— Я не позволю тебе ссорится со мной, Саванна. Ты злишься, и у тебя есть на это полное право. Правильно это или нет, но я
