─ Прошу прощения, Ваше Высочество. Хотел лишь сказать, что Ортега и Крако закончили собирать свою палатку.
─ Благодарю, — произнес Василис, вновь взглянув на Алекс.
Она обмерла. При упоминании Ортеги и Крако ей сразу же вспомнился их разговор на рассвете. Малек немедленно ушел, а Алекс хмуро посмотрела на Василиса.
─ Вижу, ты снова враждебно настроена против меня, — сухо заметил он. ─ Почему?
─ У меня есть причины.
─ Ты можешь делать вид, что ничего ко мне не чувствуешь, — высокомерно начал принц, — но наши поцелуи доказали обратное. Выиграешь ли ты или нет соревнование, ты будешь моей.
В ней закипело унижение.
─ Как кто? Как любовница, если я проиграю соревнование? Я не буду ничьей шлюхой, — его лицо налилось краской, но ее это не волновало. Сейчас она была очень зла: ─ В твоей жизни достаточно женщин. Не нужно мною пополнить список своих завоеваний.
─ Что ты несешь?
─ Я знаю о твоей репутации. Ты спишь с двумя, а то и с тремя женщинами сразу и, я слышала, после женитьбы будешь продолжать спать с другими девушками, — она сжала губы. ─ Я не хочу такой жизни, какая была у моей матери. Она умерла, рожая Ариель, пока мой папаша развлекался со шлюхой в деревне, — Василис протянул к ней руку, но Алекс отошла назад. ─ Так что не строй здесь из себя сильным мира сего и не думай, что если я ответила на твои поцелуи, то лягу с тобой в постель. У меня есть более важные вещи в жизни, чем терять голову от самодовольного, высокомерного бабника-грубияна.
─ Я не такой негодяй, каким ты меня считаешь. Есть кое-что, что ты не знаешь обо мне. Кое-что, что никогда не поймешь.
Она рассердилась.
─ Я знаю, что накануне нашего завтрака ты был с тремя женщинами. Той ночью… той ночью я думала ты… ты…, - Алекс не могла закончить. Ей казалось, что она нравилась ему, может быть, он даже был влюблен в нее и хотел ее поцеловать.
─ Я не был ни с кем той ночью, — грубо произнес он. ─ С тех пор как я встретил тебя, я не был ни с кем.
─ Извини, но мне нужно вернуться к Ариель.
* * *
Алекс провела рядом с Ариель большую часть ночи.
─ Девочка, я раньше сталкивалась с этой болезнью легких, — стала объяснять Хеста. ─ Полностью избавиться от приступов не получится, но если пить необходимые лекарства, их можно контролировать, — она улыбнулась. ─ Не бойся. Малышка сильная.
─ Спасибо огромное, Хеста. Я очень благодарна тебе за всю твою помощь. Я не знаю, чтобы сделала без тебя.
Пожилая женщина мягко улыбнулась ей и показала шишковатой рукой на выход.
─ Иди. Подыши немного. Я останусь с малышкой здесь.
Алекс кивнула и наклонилась, чтобы поцеловать Ариель в лоб. Ее младшая сестра быстро заснула и не просыпалась.
─ Я люблю тебя, — прошептала Алекс. Выпрямившись, она бросила еще один благодарный взгляд на Хесту.
─ Я ненадолго, — после она вышла из палатки, шагнув в прохладную ночь.
Александра обняла себя руками и огляделась. Увидев стоящих перед ее палаткой Нолана и Фолка, улыбнулась им. Они улыбнулись ей в ответ.
Прогуливаясь мимо лошадей, привязанных в импровизированном загоне, заметила своего черного коня и шетлендского пони Ариель, которые мирно себе отдыхали.
Казалось, всем хорошо, только не ей.
Алекс не могла прекратить думать о Василисе и его поцелуе. Ее внутренности встряхнуло. Он открыл дверь в ее сердце, которая, как она думала, никогда не существовало, и впервые в жизни не находила себе места.
Часть ее хотела держать от него подальше, а другая отчаянно желала повторить то, как предательски ее тело откликалось на него.
Единственное, что она знала наверняка, — он был настолько привлекателен, насколько она привлекала его, но могла ли она доверять ему? Василис сказал тогда, что у него не было ни одной женщины с тех пор, как встретил ее. Могла ли она верить ему?
Ей хотелось ему поверить и … горела от желания, чтобы он поцеловал ее снова. К ее лицу прилил жар. Она представила их, лежащих в постели, обнаженных, как мужское тело соприкасалось с женским, его руки прокладывали горячую дорожку по ее телу, а губы накрывали ее грудь.
Александре почудилось, что ее сердце остановилось. О боже, она обязана прекратить эту сумасшедшую фантазию. Обязана вышвырнуть его из своих мыслей, иначе влюбленность в него разобьет ей сердце.
Она дальше шла по лагерю, пока не оказалась у внешней границы. Алекс остановилась и стала рассматривать скучный пейзаж вокруг. Солнце почти опустилось за горизонт и стражники уже разожги костры по лагерю, но вне лагеря была лишь тьма.
Она нахмурилась. Что это было?
Снова повторился этот звук. Словно кто-то бежит во тьме. Она вновь нахмурилась. Оно стало ближе.
Алекс ахнула. В этот раз ясно расслышала его. Смесь воя и приближающегося рычания. Стая волков!
Она обернулась и увидела, что все воины повскакивали на ноги, вглядываясь во тьму. Что-то в них пугало ее. Выражения их лиц. На них не было страха. Они казались хищными, дикими.
Александра увидела, как Василис выбежал из палатки и также стал вглядываться в темноту. То, что она увидела в следующее мгновение никак не укладывалось у не в голове. Она стояла там, ошеломленная, наблюдая, как Василис сжал кулаки по бокам, расставил ноги и запрокинул голову к небу. Рычание, которое вырвалось из его груди, было оглушительным, жутким, животным.
Алекс слышала, что волки приближались к ней, но она не могла сдвинуться с места. Она, разинув рот, пристально смотрела на Василиса. На ее глазах его тело стал увеличиваться и, как только он вырос, его одежда порвалась на растущей плоти, оставляя лишь черные плавки, прикрывающее половые органы.
Василис мельком посмотрел на нее, а она отпрыгнула в испуге назад. Он ликан! Хироши был прав. Они существуют!
А затем закричала от ужаса, наблюдая за ужасающим колдовством, как все воины вокруг нее стали превращаться в ликанов или сразу принимали волчью ипостась. Василис прыгнул в воздух и опустился перед ней. Ошеломленная, Алекс вытянула шею, чтобы увидеть его лицо. Его тело в девять футов[1] возвышалось над нею, янтарного цвета глаза смотрели на нее сверху вниз. Она не шелохнулась, пока ее взгляд бегал от его челюсти, нахмуренных бровей, длинных не вселяющих спокойствия резцов, которые выглядели так, словно могли раскрошить камень. Его тело! Мой Бог, его тело увеличилось, превратилось в мускулы. Она была в ужасе.
Он протянул к ней руки и взял ее за плечи, его прикосновение было удивительно нежным для его дикой комплекции.
─ Спрячься в своей палатке, — нечеловеческим голосом прорычал он.
─ Ты… ты… — она не могла дышать.
