Потому что Петр Григорьевич не сдерживался. Совсем. И я не сдерживалась.
И сказать, что жалею о произошедшем… Это неправда будет.
Не жалею.
Я этого хотела все же. Просто не с Петром Григорьевичем. А с тем мальчиком, что пытался когда-то остановить меня в больничной палате.
С тем, который говорил: «Убери руки, малышка, хватит. Я просто проверял».
А я не послушалась тогда.
Глупая. Упрямая. Счастливая. Только теперь я осознаю, насколько счастлива была. Насколько летела.
Потому что сегодня…
Практически то же самое испытала. Когда нес он меня на руках в больничную палату. Оберегал, легко и шутя придерживая, не допуская, чтоб пострадала.
И потом тоже. На руках.
Спокойно так, несмотря на то, что я уже не была сорокакилограммовой малышкой.
Он словно вернул себя прежнего.
И мне захотелось… Хоть на мгновение ощутить то состояние радости, блаженства, когда я летела к нему по больничному коридору.
Летела, еще не зная, что пожарного моего, ангела-хранителя моего больше нет.
Совсем нет.
Я потому и похоронила его в памяти сына. Правильно сделала, как выяснилось.
– Ты меня слышишь? Ты какая-то расстроенная, – Иришка внимательно пытается меня рассмотреть, при этом её острый нос разъезжается по экрану, и я смеюсь. Немного истерично.
– Мам, ты только не болей, – настроение Иришки передаётся Данчику, и он тоже начинает пихать нос в экран.
Эти двое – просто одна большая прелесть.
– Да, всё в порядке! Люблю я вас. Соскучилась безумно! Всё брошу и приеду поскорей, – улыбаюсь, но внутри какой-то бардак творится.
Разговор прерывает стук в дверь.
Что, опять?!
Невольно вздрагиваю.
Неужели вернулся?
Надо скорее…
– До завтра, мои дорогие, – торопливо прощаюсь и сворачиваю чат.
Иду к двери, готовясь… Не знаю, к чему. К еще одному раунду секса?
К вопросам?
К неожиданному просветлению?
Чего больше всего боюсь?
Наверно, последнего.
Потому что не надо мне просветления твоего, Петр Григорьевич. Достаточно и того, что чуть в обморок не упала, увидев твой пристальный взгляд. Слишком ты внимательно смотрел на моего сына, большой босс.
Теперь, идя открывать дверь настойчиво стучащему посетителю, я готовлюсь опять к обороне.
Потому что продолжать все это – вообще не вариант.
И осталось только объяснить свою позицию боссу. Не исключено, что после этого он вызовет мне психиатрическую бригаду. Но это самый правильный для меня путь.
Гораздо лучше, чем продолжать врать и обливаться холодным потом, пытаясь объяснить, почему я столько времени скрывала его сына. После такого я точно в психушку попаду. На принудительное лечение.
А мой мальчик поедет к отцу, которого он давно похоронил.
Взбодренная такими жизнеутверждающими мыслями, я резко распахиваю дверь, строя заранее максимально непроницаемое лицо, но, как оказывается, зря трачу энергию.
Потому что на пороге стоит молодой адвокат из команды Алексеева с букетом бордовых роз. Я даже имя его не запомнила. Неприлично как-то.
Весь пыл уносит, я начинаю нервно запахивать халат. Ещё в дверном проёме появляется Константин Михайлович.
Нависает такая безумная пауза, что кажется сейчас что-то взорвётся. Двое мужчин в дорогих костюмах, с иголочки, изысканным парфюмом тянет.
И я.
В халате, мокрая, напуганная переминаюсь с ноги на ногу.
– Лада Леонидовна, – старик, как самый разумный в нашей странной компании оживает первым, – а вы почему не одеты? Мы без предупреждения, решили вас подвести.
– По дороге как раз, – сказал молодой адвокат, паскудно так прилипнув взглядом к моей груди, которую я усердно продолжала прятать.
– Простите, я не поняла, – отвечаю тихо, неловко поправляю волосы.
– Фуршет через сорок минут. Вы приглашены, – напоминает Константин Михайлович с довольной улыбкой. Он глазами по фигуре моей не шарит, но в лицо смотрит пристально.
– Я совсем забыла, – ослабленно выдыхаю я, – наверно я не пойду.
– Неправильный ответ, – молодой адвокат насильно впихивает мне букет. – Сколько вам нужно времени на сборы?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– Я не… Уверена, что готова к подобным мероприятиям…
Я реально не готова, даже платья не взяла!
- У меня и наряда нет достойного…
Я вообще не думала, что какие-то фуршеты планируются, со всеми своими переживаниями упустила эту информацию.
– Вы великолепны в любом виде, – уверяет галантный Константин Михайлович, – мы ждём вас.
- Да, ждем, - молодой адвокат, мазнув напоследок взглядом по моей груди, подается назад. Похоже, Константин Михайлович его утаскивает прочь.
Я растерянно закрываю за ними дверь, оглядываюсь на распахнутый чемодан.
Фуршет…
Да. Что-то такое коллеги говорили сегодня. Я, как всегда, ушами прохлопала.
Неудивительно, конечно, если постоянно нападения из-за угла ждешь.
И уж тем более, после такого секса… Тут вообще все на свете забудешь. Вот как, скажите, смотреть после этого на других мужчин?
Да это же нереально просто!
Глянула на часы, прикидывая, насколько будет правильным идти на фуршет в честь завершения нашей командировки и вообще всего этого запутанного дела с фальшивыми медикаментами.
Покусала губы.
Посмотрела на себя в зеркале.
Ух, какая испуганная овечка. Глаза огромные, глупые.
Ты ли это, Лада?
Что за фигня сейчас с тобой происходит?
Никогда я такой не была, никогда не вела себя по-овечьи.
А тут, в последние дни, сподобилась. Все из-за наглого босса. Петра Григорьевича.
И почему это, простите, я из-за него должна отказываться от удовольствий?
К тому же, поговорить нам в любом случае надо будет. И чем раньше, тем лучше. А если я буду еще и готова к этому, во всеоружии, то вообще прекрасно.
Не все ж ему меня в неловких ситуациях подлавливать.
Я решительно иду сначала в ванную комнату, быстренько привожу себя в порядок, забираю волосы в высокий хвост. Рисую стрелки.
Оглядываю себя.
А ничего.
Воинствующая амазонка. Не вычурно, по-деловому и в то же время с намеком на праздничность.
Я же формата не знаю, что туда надо надевать?
Судя по мужчинам, что-то понарядней.
Значит, брючный костюм с минимумом декора.
Где там моя шелковая майка? Как раз пойдет под строгий приталенный пиджак…
Главное что? Главное выглядеть опрятно и по-деловому.
А, да! Засосы и укусы замазать!
И не выделяться.
Наивная…
Фуршет.
Лада, пожалуй, потеряется на этом фуршете, поэтому нужно её выловить при входе. А я, сука, опаздываю.
Потеряется малышка по нескольким причинам.
Первая, её везёт Константин Михайлович.
И он, тварь, что-то задумал.
Да, да этот импозантный, статный старик с серьёзным лицом и разговорами исключительно по делу – мразь.
Лада не знает и не догадывается, хватит того, что об этом знаю я.
Константину Михайловичу пятьдесят три года, а он никак не может выйти из студенческого загона, когда делал ставки на первокурсниц и затаскивал их в постель. Затейник не остановился даже когда начал работать. Женился он исключительно на деньгах, жены были богатыми. И было их пять. Не сколотил состояние исключительно по своей несостоятельности в общении с людьми. Игрок, мать его.
И если прожигание денег в казино ещё как-то можно понять, то ставки на женщин – это уже слишком.
Но юрист Константин Михайлович - один из лучших в Москве, так что ему многое сходит с рук. До поры, до времени. Да и нет его, этого времени, чтоб разбираться с внутрикорпоративными взаимоотношениями.
Но Лада ему с рук точно не сойдёт.
Вот честное слово, думал он угомонился!
И просек, что нельзя трогать мое. Но, услышав полчаса назад по телефону, что он везет Ладу на банкет, осознал, что нет.
Не угомонился.
И не просек.
