Если он чувствует это, то какую боль ощущает Адриенна? Жжение, охватившее руку, перешло в плечо, а когда достигло шеи, он передернулся, но не мог остановить его продвижение, и жар ударил в голову.
Он пристально посмотрел на Адриенну. Может ли быть, что она неосознанно стремится проникнуть в его мысли?
Она по-прежнему смотрела на него, но, казалось, даже не видела. Взгляд замутился, волосы на голове встали дыбом; дотронься он до них — и посыпятся искры.
Дейтон поискал глазами какой-нибудь предмет, с помощью которого можно разнять руки. Не найдя ничего подходящего, он вынул из кармана шариковую ручку. Если пульсирующий поток, исходящий от ее руки, является своего рода электрическим током, то он сможет разомкнуть его цепь.
Сжав зубы, он просунул кончик ручки под ее палец и приподнял. Поток сразу стал слабее. Один за другим Дейтон приподнял пальцы с помощью ручки, их руки разъединились. Жар в его руке пропал, но воздух в кабине потрескивал.
— Адриенна, с вами все в порядке?
— Я… Да, — сказала она слабым, срывающимся голосом.
Она смотрела на него изумленным взглядом, слегка приоткрыв рот.
— Вы еще чувствуете жар?
Она отрицательно мотнула головой и закрыла глаза. Затем, прикрыв лицо руками, застонала.
За ними уже выстроился хвост машин, которые подавали нетерпеливые сигналы. Дейтон резко нажал на газ.
Сам он не чувствовал никаких последствий случившегося, но не был уверен, что с Адриенной все благополучно.
— Вам плохо?
— Нет.
— После этого у вас не бывает обычно головной боли? — спросил он, заметив, что она прижимает пальцы к вискам.
— Дейтон, такого со мной еще не было. И голова у меня не болит, — сказала она.
Зачем он ее втягивает во все это? Сейчас эта мысль тревожила его больше всего. У него и так достаточно проблем и забот, зачем же добавлять новые? Дейтон глубоко вздохнул. Нет, к черту эти мысли, надо сохранять видимость спокойствия.
— Давайте-ка пока займемся насущными делами, — сказал он, сворачивая машину на дорожку, ведущую к его дому, — а о головной боли и всем прочем поговорим позже.
В ее взгляде мелькнули сомнение и страх. Больше всего ему хотелось бы избавить ее именно от страха и сомнений. Но сможет ли он?
Порыв холодного ветра ворвался в кабину, едва Дейтон открыл дверцу. Адриенна съежилась на сиденье. Он подхватил ее за руку, помогая выйти из машины. Она отпрянула от него и вырвала руку.
— Я… Со мной все в порядке, — сказала она, но в голосе слышался страх.
— А вот я о себе не могу сказать того же. — Он не успокоится, пока до конца не поймет, что все-таки случилось в машине.
4
В доме Дейтона во всем чувствовалось отсутствие женской руки, но он был по-мужски удобным и уютным. Оглядываясь по сторонам, она обхватила себя руками, пытаясь унять охватившую ее дрожь.
— Я включу обогреватель, — сказал Дейтон.
Адриенна продолжала дрожать. Ей казалось, что из тела ушло все тепло, и даже уютная, теплая комната не вернет его. Испугавшись, что не устоит на дрожащих ногах, она села на мягкий, широкий диван, занимавший центр комнаты.
Дейтон внимательно смотрел на нее, лицо было хмурым и озабоченным.
— Принесу вам аспирин, — сказал он.
— Нет-нет, — торопливо возразила она. — Просто… побудьте со мной.
Его присутствие в эту минуту было ей необходимо. Оно не давало поверить в видение, что явилось ей в машине. Он жив и здоров вопреки тому, что сказало видение.
— Вы все еще чувствуете электрический заряд? — спросил он, садясь рядом с ней на диван.
Непроизвольно Адриенна отодвинулась от него. Она боялась малейшего контакта с ним. Казалось, он понял ее, потому что не придвинулся, но его пристальный взгляд притягивал ее.
— Что случилось в машине? — спросил он.
— Точно не знаю, — сказала она хрипло, чувствуя сухость в горле. — Все произошло неожиданно. Я не могла это остановить.
— Это? Что именно? Объясните, Адриенна.
— Не могу.
Разве она может сказать ему, что видела его мертвое лицо?
— Опишите то, что чувствовали.
— Жар… Электричество. Да вы и так все знаете.
Он наклонился к ней.
— Представьте, что я ничего не знаю, — сказал он.
Медленно, запинаясь, она описала свои ощущения, когда ее, словно молнией, пронзило, стоило ей коснуться его руки, а затем голову как обручем сдавило от боли. При этих словах Дейтон кивнул. Да, он чувствовал то же самое.
Адриенна не могла заставить себя сказать, что от боли в голове возникло такое яркое и страшное видение, что даже сейчас она не решалась отвести взгляда от его красивого лица, боясь, что, отвернись она хоть на минуту, и его лицо станет безжизненным и мертвенно-бледным.
— Что еще? — спросил он.
Она покачала головой.
— Не могу… Не могу вспомнить.
— В тот момент, когда коснулись наши руки, я тоже почувствовал заряд, — сказал он медленно. — И боль. И кое-что еще.
Дейтон вглядывался с ее лицо, и Адриенна чувствовала, что он пытается понять, что она от него скрывала.
Она отвернулась, устремив взгляд на массивные дубовые полки, полные книг.
— Адриенна, я знаю, как это трудно, но расскажите мне все, что случилось.
Она неотрывно смотрела на ряды книг.
— Судя по названиям книг, у вас широкие интересы, — сказала она.
— Адриенна, — сказал он, и в голосе его послышалось недовольство. — Вы о чем-то умалчиваете. Почему не хотите мне все сказать? Ведь это очень важно.
— Думаете, я этого не понимаю?
Дейтон тяжело вздохнул.
— Понимаете, но молчите. Возможно, поэтому это тяготит вас, но я хочу вам помочь. Теперь вы не одиноки, — убежденно сказал он.
Болезненный ком сдавил ей горло, и она не могла произнести ни слова. Да, она не одинока, хотя бы в эту минуту. Но… О Боже, зачем она его в это втянула?
— Я хочу провести эксперимент, — сказал Дейтон, кладя больную ногу на диванную подушку, лежавшую на столике у дивана. — Пододвиньтесь ко мне ближе.
Адриенна колебалась.
— Пожалуйста, — попросил он и поманил кивком головы, — всего на несколько дюймов.
Она напряженно выпрямила спину и слегка пододвинулась.
— Вот так. Что-нибудь чувствуете?
— Нет. — Только запах лосьона и еще чего-то особенного, присущего только Дейтону. Это ее немного успокоило.
— Пододвиньтесь как можно ближе, — сказал он, ободряюще улыбнувшись.
Адриенна придвинулась еще ближе.
— Чувствуете покалывание? — поинтересовался Дейтон.
— Нет. — Конечно, она чувствовала, но не покалывание, а его близость.
