Читаем без скачивания Белый гонец - Санин Евгений

Люди шли и плакали.

На Милушу страшно было смотреть. Уронив руки, она бессильно болталась в объятьях ведущих ее женщин.

Ох, и любили, оказывается, все тут Славку! И Милушу тоже любили.

            - Ну и что, что бедовый был? – только и слышалось кругом. – Что с того, что озоровал?

            - Зато добрый!

            - Мне однажды, когда умирали с голоду, зайца на порог кинул. Стукнул в дверь и бежать. Выхожу, а на пороге – его следы…

            - Сиротой рос…

            - А Милуша, бедная, сама теперь, как осиротела…

- Как мужу-то своему скажет, что не уберегла сына?

            Дед Завид шел, низко опустив голову, и сокрушался:

            - Я ведь за каждую душу в ответе здесь! Господи, что я теперь скажу Тебе? Какой ответ дам на Страшном Твоем Суде?..

            Увидев возвращающихся домой жителей, Тиун встретил их громким радостным лаем.

            Дверь дома Милуши тут же распахнулась, и из нее вдруг высунулся… Славко.

            - Цыц! Окаянный… - накинулся он было на Тиуна и осекся, увидев застывших перед ним людей. – Как… вы?!

            - Ты?! – в один голос выдохнула толпа.

            - Живые!

            - Живой!!

            Дед Завид потянул с себя шапку и стал креститься прямо на небо:

            - Слава Тебе, Господи! Хоть за одну душу, да все меньше отвечать придется! Жив! Жив!! – бормотал он, пытаясь протиснуться сквозь кольцо людей, обнимавших растерявшегося Славку, и через головы погрозил ему кулаком. – Но все равно запорю… убью ослушника!

            - Хоть ты жив… - прижимая Славку к себе, чуть слышно прошептала Милуша и вдруг заголосила: - А я своего – потеряла-а-а!

- Кого потеряла, – похолодел Славко, - мужа?!

- Какого мужа – сыночка! Добрынюшку!..

- Как? Где?!

- В поле! Лиса его съела…

            - Какое поле? Какая лиса?!

            И только тут до Славки дошло. Только сейчас его осенило.

Он метнулся в дверь и сразу вернулся с поднятым прямо из люльки Милушиным сыном.

            - Да вот же он - твой Добрынюшка!

            - Сынок! – только и охнула, оседая на снег, Милуша. – Живой…

            - Живой! – загомонили все вокруг.

            - Живее не бывает! - подтвердил Славко, высоко поднимая над собой хлопавшего глазами спросонья малыша. – Было дело, лиса, и правда, уже собиралась загрызть его, да я ее - ножом! И все тут! А его – сюда…

            Милуша – и откуда только силы взялись – резво вскочила на ноги и бросилась к сыну.

            - Да что ж ты его на ветру голым держишь?! - закричала она, выхватывая из рук Славки сына и пряча себе под шубу.

            - Эка, когда нашла беспокоиться, что простынет! - только и крякнул дед Завид.

            - Сыночек мой! Добрынюшка! – плача, принялась восклицать Милуша, а потом со словами: «Отмолил, отмолил, дедушка!» - стала обнимать и целовать деда Завида, сына, наконец, Славку.

            Тот даже немного обиделся, что она начала не с него. Ведь это он, а не кто-то другой вернул ей целым и невредимым сына!

            - Ты это, Милуш… - виновато пробормотал он. – Я там у тебя всю клюкву забрал. И еще – пряник мы ваш с Добрынюшкой съели…

            - Какая клюква, какой пряник? – ничего не понимая, уставилась на него Милуша.

            - Пряник Онфим от мужа твоего в гостинец привез, – принялся объяснять Славко. - А клюква – это я чтоб кровь из нее сделать…

            Дед Завид громко крякнул, услышав про кровь, но решив не портить праздник ни себе ни людям, только махнул рукой и отправился в ближайшую рощу – за конем.

            Славко после его ухода почувствовал себя настоящим героем.

            Милуша с сыном убежала к себе домой, а он принялся рассказывать охающим на каждом его слове старухам и женщинам о том, что было с ним после того, как он ушел на реку проверять верши.

            Малец и все остальные дети смотрели на него с немым восторгом, как на богатыря Илью из Мурома, который после ратных трудов стал монахом и недавно почил в Лавре стольного града Киева, и как на живущего еще боярина Мономаха – Ставра Гордятича, о котором уже поют былины калики перехожие…

            Увлекаясь, Славко, как мог, приукрашивал свой рассказ.

Налим у него стал огромным, в три аршина, сомом, который пытался утащить его в прорубь, и только после долгой подводной борьбы ему удалось вытащить его обратно на лед.

            Голову бросившегося на него глупого половца он ухитрился сунуть в пасть сому, и тот отгрыз ее, даже не подавившись!

            Стрелка, метившего в него, а попавшего в сома, он убил его же собственной стрелой.

            Затем запрыгнул на его коня и стал уходить от погони, то и дело оборачиваясь и показывая разъяренному хану Белдузу язык… Он хотел заманить так половецкий отряд в болото, а потом, оставив его там погибать, самому вернуться за сомом и привезти его сюда, но…

Трудно сказать, до чего бы еще додумался Славко, если бы не дед Завид. Вернув на обычное место коня, старик встал позади всех и только головой качал, слушая эдакую небывальщину.

            Заметив его, Славко сразу потерял все свое красноречие и скромно закончил тем, как убил лису, принес ребенка домой и стал вместе с ним сокрушаться, что остались они жить-горевать вдвоем от всей веси…

            - Ну и бедовый же ты, Славко! – послышались восторженные голоса, как только он умолк.

            - А мы думали, тебя уже убили или в полон увели!

            - Кого, Славку?! Да он сам, кого хочешь, угонит! Вон – смотри, с половецкой плеткой вернулся!

            Славко попытался было положить руки на живот, прикрывая плеть. Но было уже поздно. Дед Завид успел заметить ее.

- Знатная вещь! – похвалил он плетку, разглядывая рукоять.

- Ханская! – забывая осторожность, с гордостью похвалился Славко. – Самого Белдуза!

- Белду-уза?!

            - Ну, да!

- Откуда она у тебя? – с тревогой спросил дед Завид и не на шутку забеспокоился. - А ведь и, правда, ханская! Обронил что ли ее хан? Как бы он теперь вернуться за ней не надумал!

- Да нет, не обронил! – засмеялся Славко. - Только на меня замахнулся!

- Ох, бедовая твоя голова… - охнула худая женщина. - Гляди, замахнется в другой раз саблей!..

- Не скоро теперь замахнется! – успокаивая ее, заметил Славко. - Я ему руку аж до хруста прокусил!

- Ну, и отчаянный ты! Твое счастье, что дело ночью было! – прижала ладонь к щеке статная.

- Цыц! – прикрикнул на женщин дед Завид. - Не его, а наше счастье, что все так обошлось! Да и обошлось ли? За руку хана половцы всей веси отомстить могут! Эх, Славко, Славко! Ну что мне с тобой таким прикажешь делать? Откуда мы знаем, зачем они пришли? Видишь, какой странный набег? Вдруг, это разведка какая, или они сами от Мономаха бегают?

- Мономах в Переяславле сидит! - буркнул Славко.

- Много ты знаешь!

- Знаю - дядя Онфим сказывал!

- Ну, тогда, может, перемирие заключать с ним ездили. Это же надо додуматься – мир, а ты – руку до хруста!

- Перемирие каламом на пергаменте, а не каленой стрелой в спину заключают!

- Больно горазд на язык, смотрю, стал! Иди теперь, погляди: совсем они ушли или как? А ну, стой!

- Ну? – приостановился Славко.

- Распахни полушубок!

- Холодно, дед!

- Делай, как я велел!

Славко со вздохом приоткрыл полы овчины, и все увидели большой охотничий нож, который он успел спрятать туда, подальше от глаз деда Завида.

- Это еще что? – вопросительно показал на него глазами старик.

- Да так, на всякий случай, от зверя… - пробормотал, неопределенно пожимая плечами, Славко.

- Знаю я, как этот зверь называется - хан Ласка? – понимающе кивнул дед Завид и требовательно протянул ладонь. - А ну-ка, давай мне его сюда!

- Ой, скорей забери у него нож! – испуганно воскликнула обычно поддерживающая во всем Славку статная женщина, и даже всегда перечившая ей худая, правда, с явной издевкой поддакнула: - А то мало ли что опять будет?..

- Ну? – грозно повторил старик.

- Ладно…

Славко покорно протянул нож и отскочил назад:

            - А плетку я себе оставлю, вместо ремня будет!

- Будет-будет! – разрешил дед Завид. - А теперь иди! Да поскорей возвращайся. Я с тебя этой самой ханской плеткой - три шкуры спускать буду!

- Ага! Это я сейчас! Это я – мигом! – кивнул ему Славко и, ворча себе под нос: «Так я тебе теперь и поторопился!» - бросился к тому месту, где последний раз виделся с половцами…

Глава четвертая

  Кто есть кто

1

- Страшная притча! - зябко передернул плечами Стас.

            За окном громко, настойчиво забарабанил дождь: подъем!.. подъем!.. Стас нехотя потянулся и открыл глаза.

            Это же надо – уснул!

            Ложился – солнце вовсю светило, а теперь вон как льет…

            Он сел в кровати, посмотрел на лежавшую у подушки печать, улыбнулся ей и помрачнел.