Гостья откинула вуаль, словно заканчивая этим жестом официальную часть, и прошлась по келье. Она бездумно касалась свитков на подставках, поглаживая уродливые статуэтки из волчьего камня, тронув деревянного идола Саа-Ру, но лицо ее затеняла дымка некоего глубинного внимания; она словно прислушивалась к каким-то дальним отголоскам, к трепету угасающего звука, и в удлиненных глазах Варны светились понимание и уважение.
– Добрый Перекресток, Лайна… Сильный, устойчивый… Надолго хватит. Почти как у меня в Кэрете. Или в Фольнарке.
– Да, твой Фольнарк – место достойное. Долго искала? Говорят, ты там с кем-то перехлестнулась? Как эту девушку звали… помнила же… Молодая Предстоящая от береговых племен – мне еще Трайгрин рассказывал… Хотя ему верить – себе дороже…
До сих пор хозяйка и гостья перебрасывались репликами небрежно, с ленцой, вкрадчиво касаясь друг друга взглядами – но с последними словами тон разговора внезапно изменился. Варна-Предстоящая резко остановилась, прекрасное лицо ее пошло пятнами, и даже сумрак кельи оставил плечи Лайны и испуганно отполз в угол – подальше от яростно вспыхнувших глаз, глаз кошки и богини.
– Элиноар-Предстоящая, – надо было слышать, с каким презрением выплюнула Варна это имя, само по себе достаточно благозвучное – и голос ослепительной статуи зазвенел от злости.
– Элиноар-Предстоящая от алтарей Аэллы Пенногрудой… Девка! В Фольнарк захотелось?! Сидела бы у своих рыбоедов и ловила крохи от стола Великих – так нет, мало! Тварь! Дрянь раскосая!…
Лайна еще раз улыбнулась со скрытым удовлетворением, пальцы Предстоящей перебрали в воздухе невидимые струны, полыхнув звездами перстней – мудра Лайна, Предстоящая Темной Матери Ахайри, мудра да терпелива, по ней дела ночные, тайные, по мерке и размеру.
– Правду говоришь, Варна… злую, гневную – но правду. Перекрестки новые не каждый день рождаются, да и те все мелкие – а вот Предстоятелей расплодилось сверх всякой меры. Что ни ведьма с окраин Хриринги – и то в Великие лезет! Доведет дюжину деревень до кошмаров сонных, веры-ненависти напьется, раздуется пузырем – и туда же… Давишь их, как клопов, давишь, а попадется Перекресток – так сухо до донышка, все выкачали!
Варна согласно кивнула и присела напротив.
– Слышала я, – подбросила она новый поворот темы, – столичный храм Инара горел, декаду назад. Неужели кто на Махишу замахнулся? Сильный Предстоятель, с ним мало кому тягаться под силу…
– Да уж замахнулись… Двое сговорились – Предстоящий Хэрмеша-Громовика и Крилл из Урха, Предстоятель Аввейского Бича, из степняков мохноухих.
– И что?
– И ничего. Сама говоришь – силен Махиша, не сладить с ним… Отбил Перекресток, сейчас ликцы храм заново отстраивают, лучше прежнего. Крилл целым ушел, а культ Хэрмеша с того дня хиреть стал – треть капищ в запустении, шаманы коз пасут…
Помолчали. Знакомая тема была, до боли знакомая, много раз продуманная. За каждым Перекрестком не углядишь, все чаще да злее сталкиваются лбами Предстоящие, воюя за веру… За ту веру, без которой нет им Силы, ни большой, ни малой.
Гнев, страсть, обреченность – все вера сплавит, растворит – и хлынет огненным потоком… куда?
Кому достанется? В чью душу ляжет?…
Лайна выдвинула ящичек стола и достала распечатанное послание с витиеватой подписью в правом нижнем углу. Варна расхохоталась, и в ее руке оказалось точно такое же письмо. С теми же завитушками.
– Таргил? – сквозь смех спросила Варна, гортанно произнося знакомое обеим имя.
– Он. Новый Предстоятель Хаалана-Сокровенного. Единственный, кто хочет – знать. Зовет…
Словно невидимая рука смахнула веселье с лица Варны. Оно мгновенно стало жестким и хищным – но по-прежнему прекрасным. Это снова было лицо статуи, только работы смуглых мастеров Фриза, слепых скульпторов при храмах Сиаллы-Беспощадной, как ее понимали в варварском Фризе.
– Ты ему веришь? – отрывисто спросила она, повысив голос, и осеклась, потому что Лайна встала, тряхнув гривой вьющихся волос, и далекий рев донесся в келью на нижнем храмовом уровне, сотрясая стены и заставляя звенеть чаши на полках.
Так буйствуют в легендах крылатые вепри упряжки Ахайри. Так встают, сгущая мрак, лишь Предстоящие Властительницы Нижней Бездны, Матери Богов.
Две женщины стояли друг напротив друга.
– Ты ему веришь?
– Да. Потому что он предлагает невозможное. Таргил хочет создать Дом. Дом-на-Перекрестке. Существующий одновременно на всех Перекрестках – уже найденных и пока скрытых.
– Кого он звал, кроме нас?
– Махишу, Предстоятеля Инара-Громовержца, потом, естественно, себя… и Трайгрина. Того Трайгрина…
– Предстоятеля Эрлика, Зеницы Мрака? Тогда это действительно серьезно…
– Да. Выбор, достойный Искушенного Халла. Полагаю, что мы сумеем осуществить это – вот только какой ценой?
– Любую заплачу!… Любую… – шепчет Варна-Предстоящая. – Ведь и нам тоже может не остаться места… Лайна, ты видела Предстоящих, чьи культы угасли? Тех, кого лишили веры?!
– Видела, – ответила Лайна-Предстоящая.
И содрогнулась.
ИНТЕРМЕДИЯ
Человек идет по Дому. Из комнаты в комнату. Через коридор с хищными занавесками. Через зал с закопченными стенами, где была свалка двухметровых топоров, а теперь стоит кожаный диван с тугими валиками по бокам.
Человек проходит мимо дивана, грозит ему пальцем и смеется неожиданно дребезжащим смешком, который при других обстоятельствах мог бы сойти за смех безумца.
– Шалишь… – человек трет воспаленные глаза и растягивает губы в недоброй усмешке. – Врешь, зар-раза!… ты есть кто? Нет, ты есть – что… – ты есть Дом, мразь неживая! А я есть – кто… я есть Эйнар. Эйнар!…
– Р-р-р… – рычит в ответ Дом-на-Перекрестке, и эхо мечется в стенах, угасая на бронзовой чеканке капителей и войлочных подстилках, беспорядочно разбросанных по дощатому полу.
Человек выходит в коридор. Поднимается по лестнице.
«Меня зовут Эйнар. Эйнар-Мифотворец. Эйнар-Бич Божий. Я уже плохо помню, имя ли это, похожее на прозвище, или прозвище, похожее на имя – но это последнее, что у меня осталось. Я цепляюсь за него, до крови из-под ногтей, до судорог; я иду по Дому и кричу в лицо призракам его коридоров: „Я – Эйнар!“
Человек сидит на лестнице. На верхней ступеньке.
Вокруг человека смыкается Дом.
– Удав… – человек озирается по сторонам, и улыбка его становится похожей на оскал затравленного зверя. – Ты – удав, а я – кролик. В брюхе Твоем… Хочешь сожрать меня? Еще бы, конечно хочешь… переварить, сделать частью себя, своей печенкой или кишкой…
Дом молчит.
«Ты – Варна, – молчит Дом, и человек затыкает уши, – Варна-Предстоящая…»
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
