— По-моему, ты слишком сильно переживаешь о том, что о тебе подумают другие. Сначала у нас была песня “меня никто не должен жалеть”, теперь “я не хочу, чтобы обо мне думали плохо”. Что будет дальше? “Этот человек косо на меня посмотрел — я выпущу ему пулю в голову!”?
— Стейш, вот умеешь ты мозги по утрам кипятить, лучше бы кофе сварила.
Выскочила из постели, но тут же села обратно. Комната плыла перед глазами, а к горлу подкатила тошнота. Только этого не хватало.
— Слушай, а ты нормально себя чувствуешь? Кажется, я отравилась. — прошептала Саша и вдохнула поглубже.
— Отравилась? Я в норме. Но ты знаешь, у меня желудок, как у гиены — все переварит. Но китайская еда, которую мы вчера заказали, была так себе на вкус. Хорошо, что Катюха её не ела. Так что, я собираюсь в больницу?
— Нет. Лучше принеси из аптечки активированный уголь и что там еще найдешь от желудка. Я должна пойти сама!
— Вот ослица упертая, — выругалась подруга, но за аптечкой все же пошла.
Только ни уголь, ни какая-то хитрая паста с песком не помогли. Когда они с Катюхой устроились на мягких лавочках в пустом коридоре медцентра, Сашу не только подташнивало, но еще и нервно потряхивало.
И чего она так переживает из-за обычного визита ко врачу? Детский сад!
Но в голове то и дело возникала крамольная мысль: “Надо было попросить Стейш и черт с ним с этим доктором”.
Дверь кабинета приоткрыли, но не вышли:
— Я напишу на вас жалобу! — истерично кричала женщина. — Вы назначили нам неверный препарат! Вы изуродовали моего ребенка!
— Пишите, — знакомый голос был спокоен, но слышен очень четко даже в коридоре. — Любая комиссия подтвердит, что мое назначение верное. А вот лечить аллергическую крапивницу чистотелом и уринотерапией исключительно ваше личное решение. Если что, я все написал в карте. Лечитесь тем, что я написал, без самодеятельности и все пройдет через несколько дней.
— Да никогда в жизни! Врач-убийца!
— А вы халатно относитесь к жизни своего ребенка, слушая бабкины советы вместо того, чтобы выполнять указания врача!
Из кабинета пулей вылетела высокая сухопарая женщина, волоча следом испуганного мальчишку лет пяти. На его руках и шее красовались красные аллергические пятна с некрасивыми коростами, одно даже чуть-чуть заехало на лицо.
Когда женщина скрылась за поворотом, из-за двери, которую никто не удосужился закрыть, донесся тяжелый выдох и усталое:
— Идиотка.
Катюша с Сашей переглянулись. Кажется, они сейчас точно попадут под горячую руку.
— Я зайду первой. В отличие от тебя, я ему хотя бы нравлюсь, — шепнула Катюша. — Мам, ты как?
Саша была плохо. Голова шла кругом, тело сковало слабостью, а к горлу снова подкатило. По виску стекла холодная капелька пота.
— Захар! Захар! — Катя испуганно завопила на весь коридор и ринулась в кабинет, столкнувшись с обеспокоенным доктором в дверях.
— Что случилось? Катерина?
— Маме плохо!
Саша слышала все через невидимую подушку и глубоко дышала, боясь оставить содержимое своего желудка прямо на полу в коридоре. Хорошо, хоть в пустом.
— Александра? — доктор присел напротив и выглядел обеспокоенным. — Что с вами? Идти можете?
— Голова кружится. Тошнота. Слабость, — прошептала она, глядя в голубые глаза. Только на них и получилось сфокусироваться.
— Понял. Обнимите меня.
— Что? — воскликнули одновременно с Катей.
— Так будет проще вас поднять. Шею обхватите, сейчас пойдем в процедурный, там что-нибудь придумаем.
Как во сне она коснулась холодной ладонью горячей кожи. Её легко подхватили на руки — это было уютно. Захотелось прижаться к груди, закрыть глаза и не думать о том, куда её несут, а просто сидеть так и наслаждаться короткой близостью. Отогнать эти идиотские желания не было сил, но спокойные слова:
— Катерина, не сверли меня взглядом, сама она не дойдет. Лучше возьми сумку и следуй за мной.
Вернули в мир. Не на глазах у дочери, нельзя проявлять слабость.
— Как скажете, босс! — отрапортовала Катюша и подхватила её вещи.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Вот умеет же этот доктор командовать.
***
— Ну что ж. Давление у вас сильно понижено и температура тела слегка. Есть еще какие-то жалобы? — женщина-врач с седым пучком на голове говорила мягко и смотрела так участливо, что Саша забеспокоилась, не принимают ли её за умалишенную.
С каких пор врачи такие трепетные? Она не первый день наблюдается в центре Креспо и всегда встречала безупречный, холодный профессионализм. Это её даже радовало, но тут… странное.
— Я же говорю, это отравление. Мы вчера заказывали еду из ресторана, — заявила Саша, косясь на дверь кабинета, за которой её ждали дочь и педиатр. И пах этот педиатр как варвар из ночного клуба “Амброзия”. Сегодня, пока он нес её в крыло к взрослым докторам, она хорошенько его разнюхала. Странный одеколон и кофе вместе давали именно такой запах “кофе с коньяком”.
— Все симптомы отравления должны были уже пройти, тем более, вы приняли верные препараты. Больше похоже на переутомление. Вы сильно загружены на работе? Бессонница?
— Нет, я последнее время сплю как сурок. Будь моя воля, сутками бы спала, — выдохнула Саша и снова зевнула.
— А, — женщина чуть понизила голос, — вы случайно не беременны? У вас нет проблем с циклом?
Саша привычно представила в голове календарик, посчитала и только хотела заявить: “Разумеется, нет!”. Как закрыла рот обратно, просто хватанув воздух.
Задержка. Она утонула в работе, а потом переживала из-за облома с повышением, болезни Катюши и не заметила.
— Секунду, — шепнула и выглянула в коридор. — Катюш, дай мою сумку.
— Мам, ты как? — дочка выглядела бледной и обеспокоенной. Глаза и нос покраснели.
— Всё хорошо, хочу кое-что записать в телефон. Ты что, плакала? — устало улыбнулась, пытаясь приободрить дочь.
— Нет. Зимины не плачут! — заявила Катя, шмыгнув носом, и покосилась на сидящего рядом Захара. Тот сделал вид, что застегивает рот на замок.
— Хорошо. Еще пару минут и поедем домой. Мне уже лучше.
Она плотнее закрыла дверь и достала из потайного кармашка сумки блистер с таблетками. Пересчитала. Пересчитала еще раз. Несколько лишних. Видимо, зашиваясь на работе, она забыла принять таблетки…
Но когда? Когда это случилось?
Всё внутри похолодело. Рука дрогнула. Только не опять, только не снова. Мир опасно покачнулся, и она рухнула на стул.
— Всё в порядке? — доктор тут же подскочила и протянула вонючую ватку. Мимолетом глянула на таблетки. — Так, понятно. Я вас сейчас сама запишу к вашему врачу. Вы ведь в нашей клинике наблюдаетесь как сотрудник?
— Ага, — глупо кивнула Саша, пытаясь унять внутреннюю дрожь.
— Хорошо. Когда вас устроит?
— Чем раньше, тем лучше.
— Сегодня есть время на шесть часов вечера. Пойдете? — она деловито щелкала кнопочками на клавиатуре.
— Полечу. Записывайте!
Саша закусила губу, взяла распечатанное направление и сунула в карман. Надо идти. Чтобы там сейчас не происходило у неё внутри, Катюша не должна ничего заметить. До визита к гинекологу есть надежда, что это отравление, а задержка от нервов. Да-да, перенервничал из-за Карины, заработалась и все такое прочее.
Выходя из кабинета, взглянула на Захара лишь мельком. Теперь все ее беспокойство было направлено в совершенно другом направлении и этого мужчины никак не касалось. Пусть думает, что хочет.
— Вы в порядке? — он остановил её уже в дверях своего кабинета.
— Да. Вчера неудачно поела китайской еды.
— Обязательно напишите плохой отзыв об их работе, — посоветовал педиатр. — И больше не болей, Катерина!
По пути домой Саша искренне надеялась, что Захар Дмитриевич не решит посмотреть результаты её осмотра. У него же есть совесть, да? Хоть чуточку?
Z-Захар
Несколько секунд он радовался как дурак. Смотрел на результаты обследования Александры у гинеколога и тупо улыбался экрану. Не зря весь вечер обновлял в программе её карту, ожидая, пока врач заполнит документ и нажмет это чертово “сохранить”.
