– Судя по дошедшим до наших дней сведениям, довольно непросто. Оно и понятно: для человека с тяжёлым характером и совсем небольшой квартирой заполучить столько близнецов сразу – сомнительное благо. Особенно когда каждая из копий искренне считает себя оригиналом и периодически велит остальным выметаться вон.
– Ладно, у меня, если что, хотя бы дом большой, – вздохнул я. – Пару дюжин неприхотливых допельгангеров вполне можно разместить. Но какая лютая будет битва за право в одиночку сидеть на крыше! Заранее содрогаюсь.
– Не бери в голову, сэр Макс. Ты-то лучше всех устроился: можешь просто попросить Тёмную Сторону никогда, ни при каких обстоятельствах не подсовывать тебе двойников. И она, как обычно, исполнит этот твой маленький каприз – чем он хуже прочих?
– Точно! – обрадовался я. – Надо будет при случае заключить с ней такой договор. Хорошего понемножку, особенно если это хорошее – я.
– На самом деле, подобные недоразумения случаются очень редко, – утешил меня Джуффин. -Обычно в любой группе путешественников кто-то оказывается ощутимо сильнее прочих, так что все остальные постепенно включаются в его персональный поток восприятия и, таким образом, существуют на Тёмной Стороне более-менее одновременно. Понятно, о чём я?
– Естественно, нет.
– Неважно, – отмахнулся он. – Это не к спеху, когда-нибудь разберёшься. А пока просто поверь на слово: я могу задержаться, потому что буду на Тёмной Стороне не один. И совсем не факт, что мы непременно окажемся в моём потоке восприятия. Это, конечно, было бы гораздо разумней, но далеко не так интересно, как пустить процесс на самотёк. Однако в отставку я, увы, пока не подавал. Поэтому если моё отсутствие чересчур затянется, ты знаешь, где меня искать. Я, конечно, не особо обрадуюсь, но когда это тебя останавливало.
– «Чересчур» – это сколько? – спросил я. – Ты меня знаешь, я и через час могу примчаться с воплями: «Куда ты запропастился?»
– Буду чрезвычайно тебе признателен, если ты всё-таки сдержишь этот порыв.
– Сдержу. Но только если у меня будет чёткая инструкция, когда можно начинать. Обожаю паниковать по расписанию.
– Ладно, – вздохнул Джуффин. – Будем рассуждать, опираясь на мой житейский опыт. До завтра вы без меня точно не пропадёте. И за два дня моего отсутствия ничего вам, пожалуй, не сделается. А вот насчёт трёх я уже не так уверен. К этому времени всем настолько надоест дежурить в моём кабинете, что сэр Мелифаро добровольно вызовется помогать Городской Полиции, Кофа величественно удалится в ночь, не удосужившись дать сколь-нибудь разумные объяснения этому поступку, леди Кекки сочинит себе какое-нибудь срочное секретное дело при Королевском дворе, Нумминорих безмятежно предастся духоподъёмному искусству сновидений прямо на моём рабочем столе, а у тебя сдадут нервы, и ты добровольно вызовешься подменить всех сразу. И, чего доброго, надорвёшься с непривычки, потому что в последнее время обленился до безобразия.
– При твоём попустительстве, плавно переходящем в подстрекательство, – заметил я.
– Не спорю, но это ничего не меняет: ты сгоришь на работе буквально за сутки. И вот тогда по возвращении на меня обрушатся настоящие проблемы – как минимум, с Орденом Семилистника. Возможно, к моим гонителям захотят присоединиться говорящие животные, модные архитекторы, Его Величество Гуриг Восьмой и пара дюжин столичных трактирщиков, но их активное участие в травле пока под вопросом, поскольку зависит от целого ряда сопутствующих обстоятельств.
Я был вынужден признать, что примерно так всё и будет. Если бы сэр Джуффин Халли вдруг решил зарабатывать на жизнь предсказаниями, затмил бы даже Нумбанского Правдивого Пророка, в очередь к которому, говорят, уже записываются на дюжину дней вперёд.
– Поэтому если я задержусь больше, чем на трое суток, можешь меня поторопить, – резюмировал он. – Но очень тебя прошу, ни минутой раньше.
– Ладно, – кивнул я. – Если только небо не рухнет на землю.
– Если рухнет, приделай его на место, – твёрдо сказал шеф. – Самостоятельно. Клей в нижнем ящике моего письменного стола, гвозди... да, за гвоздями придётся послать в скобяную лавку. Адрес ближайшей, извини, не подскажу, Кофу спроси.
– Кошмар! – восхитился я. – В жизни не думал, что ты способен настолько на всё забить. Не знаю, с кем у тебя свидание, но твоему визави следует поставить памятник.
– А я уже поставил, – невозмутимо ответствовал Джуффин. – Надгробный. – И, вдоволь насладившись выражением моего лица, добавил: – Надо же было как-то объяснить знакомым, куда вдруг подевалась моя жена.
На этом интересном месте он, разумеется, превратился в туманное облако и грациозно выполз в окно, не забыв пожелать мне на прощание хорошего дня.
Чудовищный человек. Зато, как внезапно выяснилось, примерный семьянин, чуждый легкомысленных интрижек. Кто бы мог подумать.
Всё это произвело на меня столь сокрушительное впечатление, что я даже о внезапно пробудившихся угрызениях совести забыл. Не говоря уже о гламитариунмайохе, возможности исцелять спящих, будущей головокружительной карьере леди Кекки Туотли и всём остальном, что хотел обсудить с Джуффином. Но потом, конечно, вспомнил –после того, как допил обнаруженные в кабинете шефа остатки камры и мстительно раскурил его трубку в надежде, что отвратительный вкус местного табака приведёт меня в чувство.
Так, собственно, и вышло.
Ладно, решил я, всё успеется. Наговоримся ещё. Подумаешь – какие-то три дня. Кресло уандукского посла не освободится до начала лета, слово «гламитариунмайоха», так и быть, вызубрю заново, а с угрызениями совести всё равно придётся разбираться самому. Никакой Джуффин тут не поможет, даже если вернётся с Тёмной Стороны в количестве пяти штук. Впрочем, лучше какое-нибудь чётное число: тогда они отлично разобьются на пары для игры в «Крак» и будут счастливы до конца своих дней. То есть вечно. Потому что совсем дураком надо быть, чтобы помереть в столь благоприятных обстоятельствах. Лично я ни за что не стал бы.
Заключив какое-то подобие перемирия с собой и с буривухом Курушем, который вечно бранит меня за привычку устраивать сквозняки, я удобно устроился в начальственном кресле и принялся обдумывать разнообразную информацию, свалившуюся на меня за последние полтора часа. С информацией у меня непростые отношения. В смысле, я никогда заранее не знаю, какая ерунда засядет в моей дурацкой голове на всю оставшуюся жизнь, а что вылетит из неё уже к вечеру. Но печальный опыт показывает, что первым делом я обычно забываю самые важные и полезные факты. И всё, что с этим можно сделать – срочно сообщить их потенциально заинтересованным лицам.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
