эфиопского императора Хайле Селассие Первого исполнение библейского пророчества. До коронации имя принца (рас) было Тафари Маконнен, отсюда – растафари, раста. В идеологии растафари ничего необычного – любовь к ближнему, личная свобода (в том числе в потреблении наркотиков, в основном каннабиса), полное отторжение от Запада. Пророком растафарианства стал ямайский публицист Маркус Гарви. Он не уставал повторять, что Селассие и есть настоящий живой Бог-освободитель, который покончит с угнетением и поможет вернуться черным ямайцам на прародину, в Африку. Самая известная растафарианская коммуна была основана в 1940-м в местечке Пиннакл; ее главной стал Леонард П. Ховелл (он же Гангунгуру Марагх); она располагалась на холмах над Спаниш-тауном. В 1954-м полиция ее разрушила, а Ховелл был насильно отправлен в психиатрическую больницу.
Многие члены коммуны разбрелись по трущобам Западного Кингстона, осели в районах Дангл и Бэк-о-Уолл, расположенных у городских свалок мусора. Считается, что именно там растафарианцы встретились с другой группой социальных изгоев, бурру, которые мигрировали сюда из Кларендона в 1930-е годы. Бурру развивали барабанные традиции своих африканских предков ашанти; в ходу у них были большой басовый барабан, собственно бурру, в который ударяли палкой, обмотанной паклей, и барабан меньших размеров, фунде, – он помогал держать ритм, а для соло-перкуссии был барабан кетте.
Две эти группы, и та и другая – последователи африканской культуры, отвергаемой европоцентричным ямайским мейнстримом, – сошлись вместе, объединив не только религиозные, но и музыкальные аспекты. Барабанное мастерство Каунта Осси, которое он почерпнул от бурру в трущобах Бэк-о-Уолл, сделало трио барабанов некоей осью всей растафарианской музыки.
Oh Carolina была не первой записью, демонстрирующей африканские перкуссионные техники. Такие вещи Лорела Эйткена, как Ghana Independence и Nebuchanezer, выпущенные на сорокопятках в 1957-м, имели похожие аранжировки; по словам Эйткена, барабанщиком там был парень по прозвищу Feely-Feely, «из того же района, что и мы: Гринвич-таун – Максвелл-авеню».
Записи Лорда Танамо на 78 оборотах, такие как Call Calypso, Calypso Tango и Give And Get, представляли барабанную группу Джерома Уолтера «Барабаны Конго» (Jerome Walter’s Conga Drums); игру на ручных барабанах в чисто африканском стиле включали в себя и некоторые диски Каунта Лашера. Песня Ethiopia Лорда Лебби – еще один шаг в направлении ска и регги: барабаны сопровождали слова, рассказывающие о стремлении попасть на утопическую родную африканскую землю (вероятно, это была первая на Ямайке запись такого рода).
Но именно Oh Carolina произвела феноменальный эффект. Требование «прокрутить» эту мелодию было настолько частым, что обе ямайские радиостанции были вынуждены это делать, несмотря на изначальный запрет. Аранжировка, пускающая мурашки по спине, никогда не выходила из моды; в 1994-м ее электрическая кавер-версия, сделанная Шэгги (Орвилл Ричард Баррелл), стала мировым суперхитом.
Переосмысление особенных музыкальных элементов, которые сошлись в Oh Carolina более полувека назад, все еще продолжается в ямайской популярной музыке. Но особенно поражает то, что говорит Бастер: его соперник-продюсер Радди Абрамс залицензировал Oh Carolina для компании Blue Beat без его согласия и уведомления.
«Aбрамс продавал калипсо мистеру Шалиту через Стенли Мотта, он взял мою запись и отдал Шалиту, сказав, что она – его собственная. Если посмотреть на оригинал записи [Blue Вeat], там стоит имя Абрамса как автора. Я пошел к Эдди Сиаге, и он послал меня к своему адвокату, который написал им письмо и пригрозил судом. Сонни Брэдшоу и бухгалтер Рой Хилтон устроили встречу в отеле Myrtlebank, и мы с этим белым сели и поговорили. Мистер Шалит сказал, что он не хочет со мной ссориться – он хочет со мной работать. Сонни Брэдшоу и другие дали мне совет: мол, для меня это будет хорошо; я сказал, что готов сотрудничать, и в итоге это человек стал одним из моих лучших учителей, моим лучшим другом. Мистер Шалит знал больше десяти языков; он был офицером в армии США; прыгал с парашютом в Германии с аэроплана, потому что хорошо знал немецкий, и он очень, очень большой мудрец. У меня в то время был чисто деревенский взгляд на вещи, а мистер Шалит интернационализировал мое сознание».
После успеха Oh Carolina музыка, утверждавшая африканское единство, стала менее запретной. Каунт Осси сделал несколько записей для владельца саунд-системы в Спаниш-тауне, Гарри Мадди, правда они не повторили первоначального успеха (запись Бастера), а Коксон выпустил серию пластинок с сильной растафарианской подоплекой. Для примера, Ноэль Симмс преобразовал известный гимн Golden Pen в прыгучее раста-ска, представив эту песню и еще одну, Press Along, на амхарском языке Эфиопии, после того как выучил его рудименты у растафарианского лидера Мортимера Планно в Тренчтауне. Однако подобный материал был все еще в меньшинстве. Более популярный сингл дуэта Bunny & Skully был калькой хита Бинга Кросби White Christmas, что в тропической Ямайке звучит вдвойне иронично.
Работая на Коксона в самом начале 1960-х, вокалист (а впоследствии продюсер) Клэнси Экклз помог объединить периоды буги и ска. Его хит Freedom был еще одной ранней мелодией, прославляющей жажду вернуться на обетованную землю Африки. Сын портнихи и строителя, он родился в Дин Пен, округ Сент-Мэри, в 1940-м, и еще будучи мальчишкой начал выступать в Очо-Риос.
«Higgs & Wilson, The Blues Busters, Busty Brown и еще некоторые из нас были с Северного побережья, – вспоминает Экклз (я успел встретиться с ним до его смерти в 2005 году). – Мы все хотели выступать на различных шоу, а затем я стал продюсировать свой проект в White River Club — там были только я и танцор с огнем».
Он начал записываться для Коксона после того, как победил на соревновании талантов.
«В начале шестидесятых Коксон был занят поиском талантов. Нас было много, человек пятьдесят, и я немного не дотягивал до лидирующих позиций, но Коксон меня заметил, и я был первым, кого он записал для своей саунд-системы. Я сделал Freedom и I Live And I Love. Восемь месяцев спустя я записал River Jordan, More Proof и множество других треков».
Все перечисленное находится где-то между ямайским буги и ска. Во Freedom уже есть отчетливая ритм-гитара в стиле ска, но ее раскатистый бас все еще звучит как ритм-н-блюз; записанная чуть позже More Proof имеет прыгающий бит, свойственный буги, и одновременно духовые соло в духе ска. Хотя эти песни показывают нам, как намечался коренной перелом, Экклз спрыгнул с корабля Коксона прежде, чем ска выросло в самостоятельную музыку, – виной тому финансовые разногласия. Экклз стал промоутером концертов и зарабатывал на жизнь шитьем, в то время как ска выходило на большую арену.
«Это было в конце шестьдесят первого. Я подписал контракт с Коксоном, который должен был продлиться три года, поэтому, когда я ушел от Коксона,
