Зайдя в кабинет, он первым делом позвал к себе системного администратора Володю Зайнчковского. Тот пришел быстро. Шестаков снял копию распечатки и передал лист сисадмину.
– Володя, не в службу, а в дружбу, посмотри вот этот странный текст. Ты мог бы мне сказать, здесь вообще есть какой-то смысл, или это просто абракадабра?
– А откуда он взялся, Сан Саныч?
– Это не важно. Но очень нужно понять, что это такое?
– Хорошо, Сан Саныч, я посмотрю его пристально.
– Спасибо, Володя. Постарайся побыстрее, ладно?
Сисадмин ушел размышлять. Позвонил он через час и попросился зайти.
– Сан Саныч, это программа. – С порога заявил Зайнчковский. – Только очень странная программа. Я бы сказал, что она попросту гениальна.
– А что за программа? – Удивился Шестаков.
– На обычных компьютерах она не сработает, поскольку написана для операционной системы Unix. Это по сути командный файл, который перепрограммирует процессор, добавляя к его стандартному набору команд еще несколько. Увы, назначение этих команд мне совершенно непонятно. Но, все равно прога гениальная. Смотрите, здесь всего три тысячи символов, но плотность кода уникальная, абсолютно ничего лишнего. Я таких программистов просто не знаю. Их в природе не существует…
– Что это значит, Володя? Не понимаю.
– Сан Саныч, я не смогу это объяснить. Вы не программист и не поймете 99% из того, что я могу сказать по этому поводу. Просто примите как факт – это нечеловеческая гениальность. Если бы такой программист был у Билла Гейтса, винда бы не падала в принципе никогда.
– Кхм… – Озадаченно хмыкнул Шестаков. – А все-таки, где могла появиться эта программа? Ведь она есть, а значит, ее кто-то написал.
– Сан Саныч, извините, я без вашего ведома закинул этот код на форум Unix-девелопперов. Там сейчас такое творится…
– Что творится?
– Ну, на ушах все стоят. Пытаются просчитать, где могли сочинить такую гениальную вещь и для чего она вообще сделана. К сожалению, пока никто ничего толкового предположить не смог. Коллеги в шоке от кода.
– Ясно, что ничего не ясно. Ладно, держи в курсе, вдруг там кто-то сможет догадаться. Мне позарез нужен автор, Володя. Только я тебя очень прошу – никому не распространяться, откуда у тебя взялся этот текст.
– Трудновато, Сан Саныч, но постараюсь помалкивать.
Когда сисадмин ушел, Шестаков снял трубку и набрал телефон следователя.
– Алексей Васильевич? Это Шестаков. Есть одно предположение.
– Можете приехать или по телефону расскажете?
– В общем-то и по телефону смогу рассказать, незачем время терять на езду. Мой программист докопался, что этот текст представляет из себя компьютерную программу. Правда, он не смог понять, для чего она нужна, но то, что это программа – он ручается.
– Вы могли бы приехать завтра вместе с вашим специалистом?
– Мне бы этого очень не хотелось… Сами понимаете, пойдут слухи по фирме.
– Хорошо, тогда попросите его сделать письменное заключение, как будто экспертизу провел. Сможете? А я бы своих компьютерщиков на это дело натравил.
– Наверное, смогу, Алексей Васильевич.
– Буду ждать. До связи.
Екатеринбург, 11 января 2007 г. Неделю спустя.
Шестаков молча слушал следователя и все больше мрачнел.
– …К сожалению, мои спецы тоже не смогли сказать ничего толкового. Сплошные восторги по поводу гениальности автора программы и ноль информации. А уж как это увязать со смертями ваших знакомых – вообще непонятно. Честно признаюсь, я в тупике. Этого конечно, не следовало бы вам говорить, но в общем-то отсутствие вашей вины можно считать доказанным – алиби 100%-ное. Поэтому вы для меня – ценнейший источник информации о погибших.
– Но я ведь рассказал все, что знаю.
– Александр Александрович, мой профессиональный опыт дает мне право считать, что ни один человек не в состоянии рассказать абсолютно все. Всегда остаются детали, которые по какой-то причине ускользают. Забывчивость, отсутствие ассоциаций, упрощение – все это приводит к тому, что следствие оперирует не полным набором фактов, а некоей сетью отдельных утверждений. Если сеть непрерывна и логична, то дело складывается, но в нашем случае, в сети есть одна большая дыра – нет привязки программы к девушкам. Ведь ни та, ни другая не только не были программистками, но и среди их знакомых нет ни одного человека, который бы мало-мальски «шарил» в компьютерах. Однако, обе откуда-то взяли эту программу, причем, похоже независимо друг от друга. – Самойлов потер переносицу. – И складывается такое впечатление, что они ее написали самостоятельно. Оба файла найдены на их рабочих компьютерах. Даты создания разные, но файлы совершенно идентичны.
– Может быть они откуда-то их скопировали?
– Было такое предположение, но оно не подтвердилось. Мои спецы излазили их компьютеры вдоль и поперек. Они утверждают, что файлы именно созданы, а не скопированы, и не получены по электронной почте. В общем, у меня лишь одно предположение осталось – фантастическое донельзя.
– И какое же?
– Кто-то когда-то заставил их обеих выучить злополучный текст наизусть – от первого до последнего символа. А затем, перед самой смертью, они воспроизвели его. Попахивает гипнозом или зомбированием. Но тогда, кто этот гипнотизер? Какие такие дела были у девушек с ним?
– Боюсь, что в этом я уж никак не могу помочь. У меня среди знакомых гипнотизеров нет и в помине.
Следователь вздохнул.
– К сожалению, вы – единственное звено, которое связывает девушек между собой. Хоть они и познакомились друг с другом раньше, чем с вами, но единственный период жизни, когда они были по-настоящему близки – это то время, когда вы жили вместе. Вот и получается, что, если такой гипноз был, то скорее всего именно в тот момент. А, значит, вы должны детально вспомнить все в вашей совместной жизни с девушками. Любые контакты, любые события, любые обстоятельства – везде может находиться искомая связь в «сети».
– Да я уже всю голову сломал. Ничего не могу вспомнить такого…
– А вы вспомните что-нибудь не такое. Возможно, малозначительное, но ключевое. Может быть всплывет какой-то мелкий факт, который вас в то время, если не насторожил, то показался странным или нелогичным?
– Не было ничего такого, Алексей Васильевич. Я на память не жалуюсь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
