— Может, хочешь пойти со мной и показать, как это делается?
Ох, какие мы… обидчивые.
— Вовсе нет. Мое место перед камерой, а не за ней.
Клэр Грэхэм перевела задумчивый взгляд с одного собеседника на другого.
— Пойдемте, я познакомлю вас с остальными учителями, мисс Лоуренс.
Брон не смотрела на Фица, потому что была уверена: его темные глаза полны зловещих предупреждений. Ну, так пускай и держит эти предупреждения при себе. Люси радовалась, и сама она тоже. Так почему бы ей не провести этот день в свое удовольствие?
— Замечательно, — сказала она и отошла от него, увлекаемая Клэр, почти не замечая, как поворачиваются вслед ей головы родителей, а замечая лишь то, что по мере увеличения расстояния между ней и Фицем ей дышится все легче.
Фиц провожал ее взглядом и ощущал, как внутри у него растет ком дурных предчувствий.
Он считал, что знает Брук, знает, как она функционирует, но сейчас ему чудилось в ней что-то необычное. Какая-то мягкость в линии рта, какая-то теплота в глубине красивых глаз. Что-то такое, чему он никак не мог найти определения. Конечно, она поездила по всему миру и, несомненно, видела много чудесного и ужасного. Это может изменить человека. В двадцать один год она обладала очаровательной внешностью и обаянием, которое могла пускать в ход по желанию. Все это было у нее и сейчас, но было еще и нечто большее. Ее лицо выражало характер, силу, способность сострадать.
Брук уже не студентка-третьекурсница, переживающая кошмар наяву. Она — женщина, достигшая успеха в жизни, а ребенок — это такой аксессуар, к обладанию которым стремится сейчас каждая такая женщина, причем желательно без приложения в виде мужчины, путающегося под ногами, чего-то требующего.
Готовенькая дочка, давно выросшая из хлопотного младенческого возраста, живая, умненькая девочка должна, с точки зрения такой женщины, как Брук, представлять собой весьма привлекательный вариант. Он смотрел, как она идет по травяному полю, болтая с Клэр, смеясь, вызывая у той ощущение причастности к чему-то особенному. У Брук это здорово получается. Она уже успела вызвать такое ощущение у Люси; его дочь находилась теперь в центре внимания, окруженная теми самыми девочками, которые так изводили ее последние несколько недель, и была на седьмом небе от счастья.
И он вдруг испугался. Брук в два счета может завоевать сердце Люси. Он по себе знал, что против ее шарма нет никакой защиты, кроме времени. И она далеко не дура. Сначала просто захочет взять Люси с собой в отпуск. Пускай у него в полном порядке все бумаги на опеку, но если он начнет возражать и сопротивляться, то она подаст на него в суд, а какой судья откажет раскаивающейся, убитой горем матери? Да ей и не придется обращаться в суд. Если Люси этого захочет, ничего другого ему не останется, как согласиться… Это ведь ее мать. Но это будет только началом. Придется вести переговоры о школьных каникулах, спорить о рождественских праздниках, и он должен будет уступать, потому что ни в коем случае нельзя травмировать Люси спорами такого рода и потому что…
А он-то думал, что все у него схвачено.
Фиц рассеянно провел рукой по волосам, пораженный собственной глупостью. Неужели он так никогда и не усвоит урока?
Но что можно было предпринять? Раз Люси узнала, кто ее мать, и Брук видела ее, то джинн уже выпущен из бутылки. Он обманывал себя, думая, что одной сегодняшней встречей все обойдется. Нет, все только начинается, и, нравится ему или нет, она с этого момента будет частью их жизни. Но насколько большой частью — вот вопрос.
Словно по подсказке, у него в голове стала проигрываться сцена у нее на кухне, когда он совершенно потерял голову и поцеловал ее.
Нет!
Но где-то в глубине себя он ощущал, как жгучее желание ослабляет волю, слышал, как шепчет «Да!» кровь у него в жилах, разнося жар во все уголки тела. Напрасно, он думал, что приобрел иммунитет к болезни по имени Брук Лоуренс…
Глава пятая
— Прошу вас, мисс Лоуренс, садитесь на мое место. — После того как с представлениями было покончено, председатель школьного комитета отступил в сторону и галантно предложил ей свой стул, но Брон хотела сидеть вместе со всеми родителями прямо на поле, поближе к Люси. Как бы поступила на ее месте сестра?
Да так, как и поступала с тех пор, как выросла достаточно, чтобы понимать: в жизни существует масса возможностей выбора, и если ты сама не изъявишь своих желаний, то это сделает за тебя кто-то другой.
Брон похлопала председателя по руке в знак того, что его любезность оценена по достоинству, и улыбнулась.
— Пожалуйста, не беспокойтесь. Я хочу присоединиться к остальным родителям, где смогу болеть за Люси: махать руками и вопить как сумасшедшая — и при этом не выглядеть по-дурацки. А поговорить нам можно будет и за чаем, не так ли?
В ответ все понимающе заулыбались. Брон едва верила тому, как легко все у нее получалось. Или это она сама успела так много впитать от Брук, наблюдая, как та манипулирует всеми и всем? Обладание властью такого рода может быстро ударить девушке в голову, подумала она, и если не поберечься, то это может и понравиться. Но сегодня она не собирается беречься. Сегодня она — не домоседка Бронти Лоуренс, заботливая и ужасно милая. Сегодня она — Брук, так что манипулировать окружающими ей даже необходимо. Включая и Джеймса Фицпатрика, если тот не будет вести себя как следует. Направляясь к полю, она усмехалась про себя, но при виде Фица с видеокамерой, идущего к ней через поле с непринужденной грацией, ее легкомысленное настроение моментально испарилось. Манипулировать им? Да кого она обманывает? С таким мужчиной это может довести любую женщину, оторвавшуюся от реальности, до беды. Большой беды.
— Это место не занято? — спросила она, быстро отворачиваясь, чтобы он не увидел, как она смотрит на него, словно влюбленная девчонка на эстрадного кумира, и уселась на детский стульчик, почти упершись коленями в подбородок, когда женщины, сидевшие рядом, молча кивнули. Заслонив глаза козырьком ладони, она посмотрела в сторону старта, где выстроилось около дюжины малышей с пухлыми ножками. — Какое первое соревнование? — спросила она, почти ощутив тот момент, когда Фиц внезапно остановился и повернулся в другую сторону. Ей потребовалась вся сила воли, чтобы не обернуться и проверить, так ли это.
Тут соседка протянула ей лист бумаги со списком состязаний и указала на первую строку.
— Это детсадовское соревнование с яйцом и ложкой.
— О, гениально. Интересно, кто-нибудь подменил одно из яиц на сырое? Когда я училась в школе, кто-то всегда это делал… — И лед был сломан.
