особой серьезностью. Будет крайне невежливо, если я все это перечеркну просто из-за того, что не уверен в своей способности держать себя в руках, когда девчонка рядом.
Резко торможу, выпуская в воздух столп дорожной пыли, и открываю окно.
— Подвезти?
Она испуганно смотрит на меня своими фиалковыми глазищами, но спустя мгновение уже кривит губы в жалком подобии улыбки. Создается впечатление, что она жаждет провести со мной время в закрытом помещении автомобиля не больше, чем я с ней. Что ж, хоть в чем-то у нас с ней полное взаимопонимание.
— Не стоит, — она качает головой, отчего пшеничные волосы красиво переливаются в лучах утреннего солнца. — Автобусы ходят по расписанию.
— В автобусе будешь трястись полтора часа, а я тебя за тридцать минут домчу в центр, — зачем-то настаиваю я, а потом добавляю, чтобы не думала, что я особенно ради нее стараюсь: — Все равно туда еду.
Лера морщит свой гладкий лоб, а потом, не успеваю я и глазом моргнуть, молча забирается в машину. Приняв как данность, что следующие тридцать — сорок минут я проведу в ее компании, терпеливо жду, пока она пристегнется. Взгляд непроизвольно отмечает, как ремень безопасности перетягивает аппетитную грудь, а потом спускается на голые ноги с острыми коленками.
Проклятье.
Сглатываю набежавшую слюну и убавляю температуру на приборной панели. Кондиционер в салоне сегодня работает отвратительно, а ведь солнце еще даже не в зените.
Заставляю себя сосредоточиться на дороге, твердо решив не обращать на спутницу внимания. Но боковое зрение все равно улавливает каждое ее движение. Как она нервно комкает край платья, неосознанно оголяя ноги, как потирает колено, как заправляет за ухо прядь светлых волос.
Напрасно я остановился и предложил ей поехать со мной. Это была огромная, колоссальная ошибка! Если меня влекло к ней до этого, то сейчас, когда она так близко, что я ощущаю тонкий аромат мандаринов и мяты, исходящий от ее волос, собственное либидо абсолютно выходит из-под контроля.
— У тебя милая машина, — вдруг произносит она, видимо делая комплимент.
— Милая? — переспрашиваю я в недоумении. — Это «Додж». Он не может быть милым.
— Как и его хозяин? — иронично уточняет Лера, забавно щурясь.
— Это машина моего отца, — говорю просто.
Она с интересом смотрит на меня, видимо рассчитывая на продолжение, но я молчу и она, в конце концов, отворачивается.
— Можно открыть окно? — спрашивает она через пару минут.
— Зачем?
— Просто. Там природа и воздух, — поясняет она робко. — Но если нельзя, так и скажи.
Хлопаю пальцем по кнопке на приборной панели, отключая кондиционер, и вместо ответа опускаю стекло с ее стороны. В салон врывается свежий ветер, который путается в светлых волосах моей спутницы, и играет оборками ее платья.
Глубоко вдохнув, Лера счастливо улыбается и высовывает раскрытую ладонь из окна, словно пытается поймать ветер.
— Спасибо, — долетает до меня ее тихая благодарность.
Коротко кивнув, я заставляю себя оторвать взгляд от одухотворенного лица девушки по соседству и сосредоточиться на дороге: от очарования Александровой у меня настолько перехватывает дух, что мы критически близки к аварийной ситуации.
До города мы доезжаем за полчаса. И для меня это очень долгие полчаса, потому что перед глазами у меня постоянно маячат голые коленки, а голову кружит ее запах, который порывами приносит ко мне ветер, гуляющий по салону. Наваждение просто.
— Останови, пожалуйста, возле автовокзала, — просит Лера, когда мы въезжаем в центр.
— Ты куда-то еще едешь? — спрашиваю удивленно, не успевая проглотить этот нелепый вопрос.
Она демонстративно приподнимает брови, как бы говоря, что это не мое дело. Что в сущности, является чистой правдой.
— Спасибо, что подбросил, — она посылает мне сдержанную улыбку и выскакивает из машины, игнорируя мой вопрос.
— Могу забрать тебя вечером, — зачем-то предлагаю я.
— Не стоит, — она качает головой и водружает на нос солнцезащитные очки, скрывая от меня свои выразительные глаза. — Хорошего дня.
Дверь захлопывается, и я вижу удаляющуюся от меня спину.
С минуту я смотрю ей вслед, хотя она уже давно растворилась в толпе. Куда она пошла? Какие у нее планы? Не идет ли она случайно к тому человеку, из-за которого плакала тем памятным утром и чей звонок сбросила позавчера? Я не понимаю, почему меня интересуют эти вопросы, но они внезапно становятся невероятно важными.
Из задумчивости меня выводит настойчивый сигнал автомобиля. Смотрю в зеркало и вижу, что кто-то пытается припарковаться на место, которое я наполовину занял. Выкручиваю руль и отъезжаю. В конце концов, у меня есть дела поважнее, чем следить за Александровой.
15
С Таней я встречаюсь после обеда, поэтому у меня масса свободного времени. Впрочем, оно не совсем свободное — планы на каждый выходной в «Синичке» у меня расписаны на сезон вперед и мало отличаются один от другого. Ничего необычного — просто в некоторых вещах я закоренелый консерватор.
Оставив Александрову на автовокзале, я возвращаюсь по главной дороге немного назад и через пятнадцать минут подъезжаю к пристани. Припарковавшись возле большого дока, беру с собой рюкзак и по давно известной дорожке вдоль берега иду к небольшой моторной лодке с местами облупившейся краской. Здесь меня встречает ее владелец — дядя Сева.
— Здравствуй, Кирилл! — с щербатой улыбкой приветствует меня старый моряк.
С ним я познакомился четыре года назад, когда впервые приехал в «Синичку» работать вожатым. В первый же выходной я отправился на пристань в надежде арендовать судно, но владельцы лодок и катамаранов все как один предлагали мне туристическую прогулку с капитаном. И только дядя Сева согласился пустить меня за штурвал, правда, в тот первый раз — с ним в качестве рулевого.
— Здравствуйте, Всеволод Геннадьевич, отлично выглядите, — говорю я, крепко пожимая мозолистую ладонь. — У меня для вас кое-что есть.
Выуживаю из рюкзака пакет с гостинцами для дяди Севы из большого города — там несколько упаковок сыра, хамон и банка оливок. В ту первую нашу прогулку по озеру четыре года назад, старик развлекал меня рассказами о своих заграничных поездках и жаловался, что скучает по испанским и греческим деликатесам. С тех пор я по традиции привожу ему запрещенку, которую в маленьком горном поселке просто не найти.
Мужичок качает головой и резво спрыгивает с лодки на пристань, с счастливой улыбкой принимая подарок.
— Попутного ветра, сынок.
Я благодарю дядю Севу и встаю за штурвал. Знакомый глухой рев мотора разрезает умиротворенную тишину, и через несколько мгновений я уже отчаливаю от пристани.
Сегодняшнее утро — свежее и ясное. Вода в озере подернута мелкой рябью и блестит
