Он был опасен. Он всегда был опасен. Когда ей было семнадцать, она считала его неотразимым. Спустя семь лет ей пришлось признаться, что его привлекательность во много раз возросла. Она не могла ему противостоять, и у нее оставался лишь один выход – бежать.
Она проглотила комок в горле.
– Мне кажется, я ясно выразилась. Больше нам не о чем говорить.
– Зуки, – мягко сказал он, – сдается мне, ты не представляешь себе своего положения.
Собрав всю свою гордость и глядя ему прямо в глаза, она ответила:
– Думаю, что представляю, Паскуале. Не такая я дура. Подавай иск, а остальное – мое дело.
– Понятно, – нахмурился он и почти нехотя продолжил: – А ты знаешь, что твой брат накануне банкротства?
От этого заявления холодок пробежал у нее по спине. Пьер?
– Ничего подобного, – произнесла она спокойно, хотя сердце ее екнуло.
– Боюсь, что это именно так.
Он сказал это настолько уверенно, что она похолодела.
– Откуда, черт возьми, тебе знать о финансовом положении Пьера? Ты что, купил и его компанию? – съязвила она.
– Я не покупаю разорившихся предприятий.
– Все пострадали от спада производства. Но его конец уже виден.
– Дальнейшее уже не относится к твоему брату. – Голос его был полон сарказма.
Каким-то шестым чувством Зуки понимала, что он не лжет, но все же попыталась все отрицать. Она покачала головой, и прядь каштановых волос упала ей на лоб.
– Не может этого быть. Просто не может. Я дала ему… – Она прикусила язык: чуть не выболтала того, о чем не хотела говорить.
– Да, сага?
– Ничего.
– Ты дала ему… денег?
– Это наше дело, мое и брата. – Она схватила свою сумочку, словно это был спасительный якорь.
– Ну уж нет! – Он встал, и лицо его вдруг потемнело. – Это касается не только тебя и твоего брата, – гневно бросил он в ответ. – Страдают и другие, Зуки. Во-первых, акционеры – люди, которые имеют право надеяться, что их сбережения в надежных руках, что их не транжирит какой-нибудь испорченный мальчик, который не может или не хочет принять тот факт, что ему уже непозволительно вести образ жизни, к которому он привык. – Паскуале увидел, как побледнела Зуки, но это его не остановило. – У него жена и маленький ребенок, не так ли? Разве твой брат имеет право рисковать их благополучием?
У Зуки неожиданно подогнулись колени, и она села. Паскуале тут же налил ей стакан минеральной воды.
– Выпей, – приказал он.
Она выпила воды и дрожащей рукой поставила стакан на стол. Но когда она подняла на него глаза и заговорила, голос ее звучал удивительно спокойно:
– Чего ты хочешь?
– Для начала я хочу, чтобы ты перестала выдавать деньги брату, – ответил он, довольный тем, что она сдалась. – Хотя само по себе это мало что значит. Если ты и дальше станешь поддерживать Пьера, его долги не намного уменьшатся при том образе жизни, какой он ведет. Продолжая поддерживать своего брата, даже небольшими суммами, ты просто-напросто будешь способствовать тому, что он так и не поймет, в чем проблема. А если Пьер не признает, что проблема существует, у него нет никакой надежды на будущее. И, имея твою материальную поддержку, он никогда не изменится.
– А если мой брат не захочет меняться? – спросила Зуки, зная, что Пьер вряд ли сможет когда-нибудь измениться.
– У него нет выбора, – жестко отрезал Паскуале. – Через несколько дней банки потребуют возврата кредитов, которые он взял.
– Значит, вообще уже поздно! – воскликнула Зуки вне себя.
– Дело можно поправить, если я выкуплю акции компании и возьму на себя обязательство выплатить долги банкам.
– Но ты же сказал… – Зуки нахмурила брови.
– Что я сказал, bella mia? – вкрадчиво спросил он.
– Что ты никогда не покупаешь разорившихся предприятий.
– Браво! Она, оказывается, слушает! Женщина, которая слушает, – редкая находка!
В ее положении вряд ли имело смысл реагировать на его мужской шовинизм, да и от сознания того, что она попала в ловушку, сердце ее готово было выскочить из груди.
– В данном случае я готов сделать исключение. Кроме того, под моим руководством «Франклин моторз» снова вернет себе былое величие.
– А потом? – сдавленным голосом спросила она. – Ты уволишь Пьера?
– Уволю? Ты считаешь меня таким жестоким?
– Да, считаю.
– Я не собираюсь его увольнять, сага, – рассмеялся он. – Я уже сказал, что под моим руководством компания снова будет процветать.
– Неужели? Ты вдруг стал специалистом в автомобилестроении? – съязвила она.
– Я просто специалист в области производства, а специфику можно определить исходя из общей теории, а именно: производство никогда не должно превышать спрос. Я также в курсе того, каковы тенденции. Сейчас, например, спрос на небольшие спортивные автомобили, которыми в свое время так славилась компания. Ошибка твоего брата состояла в том, что он все время расширял производство, пытаясь конкурировать на рынке массовых автомобилей. Но это легко исправить.
Зуки попыталась вникнуть в суть. К сожалению, Паскуале был прав, будь он проклят! Он всего лишь без лишних слов высказал вслух то, чего она смутно боялась все эти годы. Она встретилась с его задумчивым взглядом.
– И ты, конечно, специалист по женщинам, не так ли? – ляпнула она.
– Давай считать, что моя компетентность именно в данной области никогда не подвергалась сомнению. – Насмешка была явной – Но может быть, все переменится, Зуки?
Ее сердце снова учащенно забилось. Что он имел в виду?
– Значит, ты хочешь выкупить акции компании Пьера? Ты очень добр, Паскуале.
– Добр? – удивился он. – Я это делаю не по доброте, и ты это знаешь. Лучше назовем это одолжением.
– А что взамен?
– И это тебе известно.
Взамен он хотел ее – это она прочла в его глазах. Но она не позволит ему отвертеться и не признаться в этом самому. Пусть признается вслух, до какой низости он готов дойти, лишь бы заполучить ее в свою постель, грубое животное!
– Нет, – твердо сказала она, – не уверена. Почему ты сам этого не скажешь, Паскуале?
– Все очень просто. Стань «лицом» моей компании, – без тени улыбки холодно ответил он.
Этот ответ ее обескуражил.
– И это все? Ты не хочешь, чтобы я… – выпалила она и осеклась.
– Ммм? – подтолкнул он ее.
– Больше ничего? – Зуки гордо вздернула подбородок.
– Нет, это не все, но на сегодня достаточно, – блестя глазами и качая головой, пообещал он. – Я уже высказывал свое намерение и желание сделать тебя своей любовницей. Я буду ждать, Зуки, но не слишком долго. Можешь мне поверить, я не очень терпелив.
Зуки посмотрела на него долгим, спокойным взглядом, поразившись оскорбительной смелости его признания. Он явно не был отягощен обычными светскими условностями!
