Читаем без скачивания Ревущие сороковые - Петр Капица

— Запускайте компрессор! — приказал Ула Ростад. — Подтягивайте кита, его надо накачать воздухом. Мертвые финвалы тонут.

Боцман притащил полую пику, соединенную шлангом с компрессором, с силой воткнул ее в брюхо финвала и накачал тушу сжатым воздухом так, что длинные складки кита разгладились и он стал походить на раздутую резиновую цистерну.

Ула Ростад показал, как надо паклей заткнуть дыру, проделанную пикой, как обрубить края хвостовых плавников финвала и принайтовить кита цепями к борту судна.

Больше он не стал охотиться. С добытым китом мы отправились на поиски флагмана.

«Салют» дрейфовал невдалеке, сияя огнями. Около него суетился китобоец «Морж». Он тоже был с добычей.

Любопытное население флагмана высыпало на палубы, выглядывало почти из всех иллюминаторов. Мы были встречены возгласами одобрения и аплодисментами.

На ужин мы получили отбивные котлеты из китятины. По внешнему виду мясо финвала мало чем отличалось от обычной говядины — оно лишь было несколько темней и волокна оказались раза в два крупней. А по вкусу жареная китятина была не хуже любой дичины. Пингвиновцы в один присест истребили все отбивные котлеты и потребовали к себе кока.

— Просим каждый день готовить свежатину, — сказали матросы. — И от заливного не откажемся. Говорят, что оно получается из хвостовых плавников, которые мы отрубаем и выбрасываем.

— Есть, — ответил Ваня Туляков. — По заливному я пятерку в поварской школе получил. На меня в обиде не будете.

Через день Эрик приметил в бинокль резвящихся на планктонном поле китов. Издали определив их породу, он по-норвежски что-то радостное крикнул Ростаду.

Старик оживился.

— Готовьтесь к богатой добыче, — сказал он. — Там охотятся на рачков длиннорукие горбачи. Горбы имеют две породы китов — зубастые кашалоты и беззубые весельчаки, — принялся объяснять норвежец. — У нас, на Севере, длиннорукие любят лакомиться селедкой. Если она массой идет поверху, то они высоко выскакивают из воды и падают в самую гущу косяка с таким треском, что оглушенная рыба всплывает вверх брюхом. А потом горбачи ныряют с раскрытой пастью и заглатывают ее. Это хитрые и очень дружные киты: если один попадет в беду, другие выручают его.

Обнаруженные киты вели себя шумно: словно играя, они свечой выскакивали из воды и, помахав непомерно длинными, похожими на раскинутые руки плавниками, падали в воду, поднимая каскады брызг.

Мы осторожно стали приближаться к двум самкам и двум самцам, плававшим в одной группе.

Самцы этой семьи ходили по большому кругу, словно были в одной упряжке. Самки же словно чего-то выжидали. Круг, по которому двигались самцы, постепенно суживался. Вскоре создался круговорот, втягивавший в себя рачков…

Решив, что похлебка достаточно сгустилась, самцы нырнули, показав хвосты, похожие на мелькнувших огромных бабочек, и принялись заглатывать лакомую пищу. К ним присоединились и самки.

На нас киты не обращали внимания, они показывались на поверхности, только чтобы вдохнуть воздуху, и, не отдыхая, сильно сгорбившись, опять уходили под воду. Хвосты-бабочки так и мелькали над волнами.

Норвежцу хотелось убить крупную самку. Он старался поближе подойти к ней. А она плавала с меньшей рядом. Порой трудно было различить их.

Но вот с шипением и свистом вырвался вверх пушистый фонтан, и показалась спина полнотелой китихи…

Грохнул выстрел. На мостик донесся запах пороха.

Раненная в бок, китиха взмахнула хвостом и отвесно ушла на глубину. Но там металась недолго. Выплыв метрах в двухстах от нас, она забилась на поверхности, выпуская кровавые фонтаны.

Эрик принялся заряжать пушку добойным гарпуном. А Ростад успел заметить ошибку: под выстрел попала молодая китиха.

Ее мамаша была обеспокоена. Она ходила вокруг и хлестала хвостом, отгоняя невидимого врага…

Потом старая самка подплыла к потерпевшей. Она явно норовила оттащить свою дочь подальше от опасного места: стала толкать носом, затем повернулась на бок и обхватила ее грудными ластами.

Нас потрясла любовь матери. Боцман замахал руками и затопал по гулкому железу коваными сапогами. Но старая самка не обращала на него внимания.

— Подтягивайте к борту! — распорядился норвежец, повидавший на своем веку не одну китовую трагедию. Он решил воспользоваться удачей.

Старший механик дал на лебедку пар и стал подтягивать раненую китиху к носу. Мать не отставала от нее.

Когда старая самка приблизилась метров на двадцать, грохнул второй выстрел. Ростад всадил ей гарпун прямо под левый плавник.

Обливаясь кровью, самоотверженная китиха продолжала хлестать хвостом по воде. Она не уходила на глубину, а металась на поверхности.

Самцы, не понимая, что случилось с их подругами, обеспокоенно ходили вокруг, ныряли под них и тоже били хвостами. Видя, что старая самка теряет силы, они подплыли к ней вплотную и стали подталкивать ее головами, поддерживать плавниками, чтобы она могла дышать на поверхности. Они не уходили от нее, готовые пожертвовать собой.

Ула Ростад воспользовался благоприятным моментом: накачав китих воздухом, он одного за другим загарпунил и самцов.

Мужественное поведение горбачей удивило и потрясло нас. Судно возвращалось к базе, таща слева и справа по два кита, а мы не радовались богатой добыче. На душе было так тоскливо, что не хотелось ни есть, ни шутить.

ХИТРОСТИ ГАРПУНЕРСКОГО ДЕЛА

Я приметил, что в штормовую погоду Ула Ростад находит разные причины, чтобы не охотиться, а в спокойную — действует однообразно: старается подобраться к киту на такое расстояние, с какого невозможно в него промазать. Но не всякий кит так близко к себе подпускает. Пуганые животные, почувствовав опасность, норовят уйти под воду и вынырнуть вдалеке от судна.

Старик из-за своей нерешительности часто упускал добычу. Злясь, он обвинял в неудаче кого угодно, только не себя.

— С такой бестолковой командой мне еще не доводилось охотиться, — в сердцах говорил он. — Ни одного жеста понять не могут, способны только пугать китов.

— Трус он, вот кто! — разгадав старика, сказал наш рулевой Аркадий Трефолев.

А я подумал: «Действительно, если бы Тре-фолева поставить к пушке, он показал бы старику, как на Балтике стреляют». Эта мысль запала мне в голову: «А почему бы не испытать Аркадия? Комендор он отменный — с четырех кабельтовых во время войны всплывшие мины расстреливал. Неужели в кита не попадет?»

Вечером, выбрав удобную минуту, я подозвал к себе Трефолева и спросил:

— Тебе не скучно за штурвалом? Сердце комендорское молчит?

— Молчит, — сказал рулевой.

— Зря. Я бы на твоем месте к пушке попросился.

— Да разве этот крикун допустит? Эрик с ним еще до войны плавал, а в кита ни разу не стрелял.

— Можно ведь не со стрельбы начинать, сперва приглядись, вникни в тонкости дела. На шаманство Улы не обращай внимания. Старику хочется замутить нам мозги. А вот повадками китов он пользуется умело, знает, как подойти на выстрел. Советую понаблюдать, а мы с Се-мячкиным и Фарафоновым поможем. Идет?

— С удовольствием, товарищ штурман, — согласился Трефолев. — Иначе здесь захиреешь. Очень уж погода муторная — спал бы да спал. Говорят, что от сна не умирают, но и жить не живут.

Погода действительно была муторной и не располагала к веселью. Тяжелые облака низко висели над волнами океана и навевали тоску. Белесое и какое-то стеклянное солнце, изредка пробивавшееся сквозь толщу облаков, никого не согревало, словно это была луна, а не дневное светило.

От частых штормов тело казалось изломанным, а в голове беспрестанно шумело. Приходилось насильно заставлять себя подняться с койки, умыться холодной водой и отбывать очередную вахту под пронизывающим ветром и брызгами, летящими в лицо. Хотелось только лежать в сухой и теплой каюте, ни о чем не думая.

Чтобы не захандрить, большую часть времени я проводил на мостике, наблюдая за Рос-тадом, стремясь постигнуть хитрости гарпунер-ского дела.

Старик чутьем понял, что я за ним слежу. Ведя судно к китовым пастбищам, он с опаской поглядывал на меня и начинал петлять, чтобы запутать, не дать вести прокладку на карте. Норвежец знал, что без береговых ориентиров, звезд и солнца штурману трудно определиться — найти свое место на карте.

Вскоре Ростад стал примечать, что не только я, но и радист с марсовым матросом внимательно наблюдают за ним. Старик, видно, решил во что бы то ни стало от нас отделаться.

Придравшись во время охоты по пустяку к Семячкину, он вдруг накричал на него и запретил сменять Эрика в «вороньем гнезде». Между тем прежде, стоило его помощнику перейти к пушке, Ростад требовал, чтобы «бочкарь» немедля занял свое место и наблюдал за поведением загарпуненного кита.