Он работал бок о бок с одинокими существами. Перемещаясь по прерии, коровы часто разбредаются. Они отстают, теряются, умирают. Вот почему выращивать их значительно сложнее, чем таких животных, как овцы, у которых очень развито стадное чувство. При перегоне скота у ковбоев существует определенная тактика — фронт-зад-центр, — и каждый должен находиться на своей позиции, чтобы стадо не разбредалось и двигалось в нужном направлении. Работая поодиночке, когда вокруг нет никого, с кем можно было бы поговорить, каждый со временем начинает забывать, как звучит его собственный голос.
Дверь распахнулась, и Джеймс отвернулся от девушки. В бар вошли его отец и Луиза. Они разоделись так, будто направлялись на родео. На отце был черный костюм и галстук-ленточка, а на Луизе — облегающая кремовая рубашка и красная юбка; ее золотистые каштановые волосы были распущены. Далтон выглядел озадаченно, как будто не совсем понимал, где он. Джеймс не видел своего отца в «Дилижансе» уже давно. Впрочем, не он один. В баре начался гомон, который распространился на бильярдные столы.
— Далтон!
— Эй, старина, где пропадал?
— Мы где, Луиза? — произнес Далтон. Джеймс услышал испуг в голосе отца, когда тот проходил мимо. Далтон неестественно наклонил голову и смотрел по сторонам дикими глазами. Луиза взяла его под руку и гордо проследовала в бар. Джеймс хотел уйти, но остановил себя.
Луиза осмотрелась по сторонам. Ее взгляд упал на Тода Райдела, ее племянника, который был у мишени для дартса. Джеймс увидел, как Тод хотел отвернуться, но, поняв, что его заметили, помахал рукой и направился к своей тете. Он был долговязым и смазливым парнем. Ковбои такого типа обычно всегда ездят с плеером и пользуются кремом от загара. Он был одним из тех самых Райделов, которые пасли своих овец на земле Такеров и едва не затеяли фермерскую войну. Луиза тоже носила эту фамилию, но Далтон любил ее, так что Джеймсу ничего не оставалось, как относиться к ней с уважением. С Тодом же была совсем другая история.
— Далтон, рад тебя видеть. — Тод потряс старику руку и поцеловал свою тетю в щеку, позволив ей обнять его. Джеймс смотрел, как они шепчут что-то друг другу, и ему очень хотелось узнать, о чем же они говорят.
— Это Тод, — объяснила Луиза Далтону.
— Зачем мы здесь? — спросил старик и потрогал себя за голову, желая убедиться, что его шляпа все еще там.
— Чтобы весело провести время, дружище, — засмеялся Тод и хлопнул Далтона по спине. — «Потому, что пятницы вечер, и музыка звучит».
— Музыка? — произнес Далтон.
— Привет, пап, — тихо произнес Джеймс, вставая между отцом и Тодом.
Напряженное выражение лица Далтона смягчилось. Когда он улыбнулся сыну, по его щекам разбежались еще тысячи морщинок. Кивнув, Далтон пожал ему руку.
— Джейми, — произнес он.
Джеймс ничего не ответил. Он просто стоял молча, пока вокруг него разрастался шум голосов. Взгляд Далтона был туманным, но когда он смотрел на сына, в его глазах тусклым огоньком светилось счастье. Далтон глубоко вздохнул и немного успокоился.
— Как ты оказался в «Дилижансе»? — холодно спросила Луиза, скрестив руки на груди. — Давно тебя здесь не было видно.
— Я сюда нечасто захаживаю. А ты? — спросил, в свою очередь, Джеймс. Он не мог ответить на колкость, не желая огорчать отца.
— Я пришла петь, сынок, — ответила гордо Луиза. Ты же помнишь, у меня приглашение на пятничные вечера.
Джеймс не забыл. Луиза пела кантри и была в жюри на конкурсах больше тридцати лет. Так с ней и познакомился Далтон. Зимой, после смерти матери Джеймса, он топил свою печаль здесь. Луиза подошла к его столику в перерыве и предложила угостить. Переехала же она к Далтону еще до того, как весна полностью вступила в свои права.
Дейзи любила ее слушать. Один или два раза в месяц они оставляли близнецов с Бетси Марч, женой управляющего, приезжали в «Дилижанс» и садились у самой сцены. Луиза всегда забывала, если пела для Далтона или для кого-то в баре, и начинала петь только для Дейзи. Дейзи рано потеряла мать, как и Луиза. Они были родственными душами, и поэтому их всегда тянуло друг к другу.
— Давай, Далтон. — Тод протянул ему дротики. — Сыграем. Я тебя подчистую отделаю.
— Не выйдет. — Далтон засмеялся, как в старые добрые времена. — Я тебя обставлю с закрытыми глазами.
— Давай, старина, покажи класс.
Когда двое мужчин направились играть, Джеймс почувствовал, как внутри у него что-то сжалось. Ему не нравился Тод, и не только потому, что тот был паршивым ковбоем. Тод работал на Джеймса много лет назад и был с ним как раз в тот день, когда пропал Джейк. Джеймс отъехал всего на несколько секунд, чтобы догнать и заарканить бычка, оставив Джейка сидеть на большом камне. Тод и еще несколько человек ехали сзади, они подбирали отставших, которые останавливались, чтобы покормиться вокруг камня, на котором сидел Джейк, и Джеймс доверил им присмотреть за своим сыном.
— Что ты делаешь, Луиза? — наконец спросил Джеймс.
— Делаю? — Глаза Луизы расширились.
Джеймс смотрел на нее сверху вниз. Это была не ее вина, что племянник не увидел, куда пропал Джейк. Это была вина Джеймса. Он не попросил помощи у людей, а они не знали, что должны помочь. Всего полминуты. Именно столько времени прошло, прежде чем Джейк Такер исчез с лица земли. Тод Райдел был не виноват в этом, но Джеймс все равно ненавидел его. Он ненавидел себя больше, но сейчас это не имело значения.
— Да, делаешь. О чем ты думала, когда привела сюда моего отца?
— Что ж, отвечу, если ты спрашиваешь. Я хотела, чтобы он хорошо провел время, — сказала Луиза.
— Он болен, Луиза.
— Немного не в себе, всего-то.
— У него болезнь Альцгеймера — врач сказал это нам обоим.
— Ну и что? — спросила Луиза, и ее глаза вспыхнули.
— Он смущается, когда люди подходят к нему, а он не может вспомнить их имен. Здесь шумно, а врач сказал, что ему лучше быть в тишине. Мне жалко видеть, как он…
— А мне не жалко Далтона Такера, — бросила Луиза. — Мне жаль, что он болен. Я не считаю, что такая болезнь может одолеть человека, подобного Далтону Такеру. И еще одно, молодой человек…
— Ух ты, — произнес Джеймс, отступив назад.
Луиза шагнула к нему и закинула голову, чтобы Джеймс смотрел ей в глаза. Она взяла Джеймса за подбородок и с силой тряхнула его.
— Тебе следует поучиться у своего отца. Ты слышишь? Он не сдается. Он знает, что с ним происходит. Ты думаешь, его не коробит каждый раз, когда он зовет меня именем твоей матери? Но он полон жизни и не сдастся до тех пор, пока у него не останется один-единственный вздох и я не положу его в землю. Вот что тебе следует сделать.
