всѐ ещѐ могущественной, тоже никого не смутил. Как Оби-Ван и предсказывал, факта
пренебрежения набуанцы Палпатину не простили. Плевать им было на то, что тот ситх до
мозга костей и сумасшедшее чудовище. Где выгодные контракты? Где подчѐркивание
статуса планеты как родины императора? Где блага и возможности? Ах, нету! Ну и фига
тебе в кармане, император! Очень такая безопасная после смерти сумасшедшего ситха
фига. Баки придерживал своѐ мнение при себе. И совсем уж со счетов Палпатина
сбрасывать не собирался. Потому что при местном уровне технологий от разумного с
такой властью и деньгами можно ожидать чего угодно, хоть вселения в младенца.
Расслабили разумные булки, а тут хоба — и явился типа наследник во всѐм блеске
сияющего песца. Сила при размышлениях на эту тему шептала, что такой вариант
возможен. Да, у Баки, как и у Люка, пока что не было видений возможного будущего. То
ли просто не присущий им талант, то ли ещѐ что. Оби-Ван, с которым Баки поделился
сомнениями, гуляя по парку после завершения представления, задумался. — Знаешь, Баки, — протянул он, уставясь куда-то вдаль, пока они неторопливо шли по дорожке, вымощенной узорчатой плиткой. — Я с тобой согласен. Раньше как-то не задумывался, не
до того было, а вот сейчас… Палпатин был очень умным и очень знающим ситхом. И
просто невероятно властолюбивым. То, что у него крыша протекла основательно, ничего
не значит. Он… он слишком любил власть, свой статус, свою силу… Не мог он так просто
жить и не принять меры, опасаясь предательства. — А какие у него есть варианты? —
спросил Баки. — Ну, здесь. У нас-то почти всегда если помер, то с концами. Хотя тоже
случаются неожиданности. — Ну, смотри, — огладил бородку Оби-Ван, чуть прищурясь.
— Становление призраком. Перенос сознания в чужое тело: недолго, потому что мощь
лорда ситхов и слабость разума и энергетики обычного разумного плохо стыкуются. То
есть вселиться можно, но: надо сначала найти подходящий сосуд, а потом мчаться туда, где есть или гораздо более подходящее тело, или хотя бы голокрон. Есть ещѐ вариант: вселение в клона. Очень не рекомендуется. Очень. — Почему? — с искренним
любопытством спросил Баки. Казалось бы, вот твой клон, вселяйся и живи. Но и тут, оказывается, есть сложности. — Потому что клоны с высоким содержанием мидихлориан
сходят с ума, дохнут и разлагаются заживо, — коротко пояснил Оби-Ван. — И чем
сильнее дух, тем быстрее дохнет тело. Так что проще перерождение организовать, чем
вырастить клона, тем более своего собственного. — А как давно помер император? —
прищурился Баки. — Сколько лет назад? Пятнадцать? Двадцать? — Пять, — задумчиво
произнѐс Оби-Ван. — Я ведь говорил. Когда Мара… Он замер, на лице расползались
шокированное выражение. — Умер-то он пять лет назад, — севшим голосом пробормотал
призрак. — Вот только императорствовал двадцать пять. А до этого тоже… возможности
имел. Баки… — выдохнул он. — Я уверен, Сидиус нашѐл способ вернуться к жизни.
Часть 9. Безжалостность
— Так что там с Леей? — поинтересовался Баки, наслаждаясь приготовленным Люком
тцаем. Пусть сон, но всѐ ощущалось, и можно менять окружающее под себя. — А что с
Леей? — тяжело вздохнул Люк. — Сложно с ней. Понимаешь, когда мы, два идиота, это я
про себя и Хана, припѐрлись еѐ вызволять, она вроде вела себя как-то… дружелюбно.
Но… вот чувствовалось что-то. Она принцесса, и тут два парня невнятного
происхождения. Я в неѐ почти влюбился. Красивая. С характером. Принцесса. Я не
подумал, что надо сосредоточиться на том, что она принцесса, а на остальное не обращать
внимания. Совсем. Баки кивнул, подсовывая Люку здоровенный кусок торта. Тот
моргнул, разглядывая многослойное шоколадное чудо, и заработал ложкой. — Пока
продолжалось восстание, а это пять лет заняло, — продолжил Люк, отставив пустую
тарелку, — мы пережили многое. И потери, и… многое, в общем. Она меня даже один раз
поцеловала! Специально, чтобы вызвать ревность Хана. Он… обаятельный. Наглый. И с
хорошим происхождением, невзирая на то, что пошѐл по кривой дорожке контрабандиста.
— То есть? — Соло — потомок кореллианских королей. Их никого не осталось. Тракан
Сан-Соло скоропостижно помер, его жена сошла с ума и покончила жизнь
самоубийством, остальные тоже кто погиб, кто ещѐ что. В общем, по прямой линии
остался только Хан. Лея это почти сразу поняла: услышала фамилию, планету рождения, спросила, кто родители и… всѐ. А я кто? Фермер с Татуина. А что джедай… Так кого это
волнует? Ни денег, ни власти, ни происхождения. Только неоднозначная слава. — Ну, положим, ты сын королевы и едва ли не самого знаменитого джедая своего времени, —
напомнил Баки. — Но факт, что бытие определяет сознание. — В смысле? — уставился на
него Люк. — В смысле воспитание важнее происхождения, особенно когда ты о нѐм не в
курсе, — объяснил Баки. — Лею я поставлю на место, не переживай. А слыть безобидным
милашкой — оно тебе надо? Оно и мне не надо, что бы там Стив ни думал. Репутация
добряков и благотворителей нам с тобой уже не грозит, ну так что? Надо выжать
максимум из той, которая есть. Я вон Кеннеди убил и ещѐ много кого. Ты — самого
императора и ещѐ полтора миллиона человек. Да, нас не любят. Те, на кого нам насрать.
Но у нас есть мы, есть Стив и есть Оби-Ван. Поверь, братишка, это огромное до фига. —
Нам надо такую славу, как у Оби-Вана, — подумав, сообщил Люк. — Переговорщик, мастер-джедай, но и Убийца ситхов. Это тоже было в пропаганде. Мне удалось найти
куски, с трудом, из голонета спецы императора о джедаях и прочих орденах и сектах
почти всѐ вымарали. Просто так не найдѐшь, или с доступом проблемы. Полезешь
смотреть — а к тебе уже летят. — Оно и понятно, — пожал плечами Баки. — Значит, просим Оби-Вана, чтобы он нас как следует обтесал. Вон, с его помощью я даже этих
снобов Наберрие обаял! — похвастался он. — Тебе тоже надо. И Стиву. — Сделаем, —
кивнул Люк. — Хватит быть фермерами. Мы тоже принцы! Почти. Над костром в лесу
разнѐсся смех. Встреча с сестрой состоялась достаточно быстро. Стоило Баки вернуться в
республиканское пространство, как тут же с ним начали связываться соратники по борьбе.
Баки только кривился презрительно: сенаторы, как сидевшие в креслах при Старой
Республике, так
