Для операции против Одессы предназначались 2 эскадренных миноносца типа «Шихау» из состава флотилии эскадренных миноносцев. Командующий флотилией (капитан 3 ранга Мадлунг) находился на эскадренном миноносце «Гайрет», командующий полуфлотилией (капитан-лейтенант Фирле) — на эскадренном миноносце «Муавенет». На обоих эскадренных миноносцах, кроме обслуживающего их германского личного состава, находились и германские моряки с двух однотипных кораблей, не принимавших участия в операции. Предполагалось, что угольщик «Ирмингард» возьмет эскадренные миноносцы на буксир, чтобы они за время пути в 300 миль израсходовали как можно меньше угля. Но оказалось, что скорость буксирования не превосходит 6 узлов, поэтому эскадренные миноносцы пошли самостоятельно. С заградителем «Самсун» условились о сигналах на случай атаки последнего неприятелем. Поход к Одессе прошел при хорошей погоде и без всяких происшествий, за исключением ряда аварий механизмов, быстро и умело исправленных германским личным составом. В 1 час 29 октября на левом крамболе, в расстоянии около 5–6 миль, показалось зарево большого города. Это была Одесса. В 2 ч эскадренные миноносцы повернули на W и пошли к Одессе. Относительно входа в порт ничего не было известно; не имелось сведений ни о наличии и расположении минных и боновых заграждений, ни о вероятности противодействия со стороны неприятеля. К тому же ночь была темная и безлунная. При такой обстановке проникание в чужую гавань представляло большие трудности. Случай пришел на помощь: из Одессы выходили в это время 3 парохода в кильватерной колонне, причем головной, очевидно, брандвахтенное судно, шел с огнями, два других — без огней. Воспользовавшись этим обстоятельством, оба эскадренных миноносца разошлись с ними контркурсом на расстоянии 50 м и направились ко входу в порт с зажженными ходовыми огнями, чтобы не возбуждать подозрений. Все было спокойно в гавани, когда эскадренные миноносцы малым ходом огибали волнолом. В расстоянии 80 м от оконечности волнолома стояла русская канонерская лодка типа «Донец». Заметив в последний момент входившие неизвестные корабли, канонерская лодка подняла тревогу, но торпеда, пущенная с головного эскадренного миноносца «Гайрет», попала ей в борт, и она сейчас же затонула. «Муавенет», обогнав «Гайрет», уничтожил артиллерийским огнем и торпедами вторую канонерскую лодку «Кубанец», стоявшую у внутреннего мола[27]. Артиллерийским огнем было обстреляно и потоплено несколько пароходов[28], стоявших в гавани. Снаряд, попавший в электростанцию, внезапно погрузил порт в глубокий мрак. «Муавенет» решил выходить из гавани не северным выходом, следование которым затруднялось стоявшими в нем многочисленными рыбачьими судами, а опять южным, через который эскадренные миноносцы входили в гавань, поэтому он развернулся на месте. Этот маневр в незнакомой гавани, при начавшемся отражении нападения, при отсутствии носового руля, с турецким рулевым, понимавшим только турецкие командные слова, требовал большого умения от командующего полуфлотилией. При отходе эскадренные миноносцы своим огнем подожгли несколько цистерн в нефтяной гавани; зарево от этого пожара было видно еще много времени спустя. Вследствие описанного маневра «Муавенета», «Гайрет» был вынужден выходить через северный проход и, чтобы выиграть место для разворачивания, он сначала вернулся в южный проход, обогнал при этом «Муавенет» и обстрелял несколько пароходов. Из-за огня неприятельской артиллерии пришлось оставить мысль о подходе к молу с целью использования подрывных патронов. «Гайрету» приходилось маневрировать при таких же трудных условиях, как и «Муавенету», и он вышел из гавани задним ходом. В 4 ч 20 мин оба эскадренных миноносца, не получив никаких повреждений, встретились в море и большим ходом ушли в море. Достигнув в течение часа значительных результатов в одесской гавани, 30 октября они невредимыми вошли в Босфор.
Буксир «Самсун», оборудованный в качестве заградителя, представлял собою старое, довольно потрепанное судно; котел его был неисправен, холодильник пропускал соленую воду. Первоначально «Самсун» отправился в поход совместно с эскадренными миноносцами, но 27 октября, согласно распоряжению начальника флотилии, буксир увеличил ход до полного, чтобы еще до рассвета успеть выполнить свое задание. Навигационные условия в отдельном плавании оказались весьма трудными из-за неисправности компаса: катушка ходила на 3–4 румба в обе стороны, а временами застаивалась; в конце концов компас совсем отказался служить. На буксире не имелось специальных приспособлений для закрытия огней, поэтому пришлось их изготовлять из минных чехлов. 29 октября в 1 ч заградитель уклонился от встречи с каким-то судном, шедшим без огней, по-видимому, миноносцем или брандвахтенным судном. В 3 ч 25 мин со стороны Одессы послышались залпы и стали видны лучи прожекторов; это Одесса отвечала на атаку эскадренных миноносцев. В 3 ч 30 мин показались два судна без огней. Одно из них было замечено благодаря наличию слабого отсвета, а также по искрам из труб. На прорыв в северном направлении и постановку мин перед Одессой при малом ходе в 8—10 узлов и сильном утомлении турецкой команды рассчитывать не приходилось; поэтому командир решил поставить минное заграждение на линии Севастополь — Одесса. Во время постановки 28 мин (с интервалами в 300–400 м), продолжавшейся с 3 ч 45 мин до 4 ч 15 мин, одно из замеченных судов подошло так близко, что было отчетливо видно. «Самсун» не был усмотрен с этого судна; вероятно, его трудно было заметить на фоне темной стены облаков. В 4 ч 25 мин показалось еще одно неосвещенное судно, которое следовало за всеми движениями заградителя[29]. Командир решил на рассвете взять его на абордаж, но ему не удалось выполнить это смелое намерение из-за густой туманной завесы, разделившей оба судна. Далее за время продолжительного перехода вдоль румынских берегов неприятельских судов более не встречалось. Однако обратный путь проходил также при тяжелых условиях: правая машина имела повреждение, а машинная команда, состоявшая из турок, совершенно измучилась, и в конце концов германская часть команды взяла на себя всю работу. Командир записал в дневнике военных действий:
«Немногие немцы почти с нечеловеческими усилиями и поразительной бодростью сделали все возможное для выполнения задания».
30 октября в 5 ч 30 мин заградитель вернулся в Босфор. Минный крейсер «Берк» (под командой германского офицера) шел в Новороссийск, имея на борту только небольшую германскую вспомогательную команду. Подготовка турецкого личного состава на нем стояла на особенно низком уровне — турецкий командир и старший механик не имели никакого опыта, поэтому плавание «Берка» совершалось в особо трудных условиях и германскому командиру приходилось преодолевать необычайные затруднения. Кроме всего прочего, турецкий личный состав страдал морской болезнью, вследствие чего относился ко всему происходившему с апатией и безразличием. Только благодаря энергии и предусмотрительности молодого командира и самоотверженной работе немногочисленного германского личного состава крейсеру удалось выполнить возложенную на него задачу. На рассвете 29 октября «Берк» подошел к Новороссийску. И здесь обстановка была совершенно неизвестна — в частности относительно расположения минных заграждений. «Берк» выжидал перед входом в гавань и в 7 ч отправил на берег на шлюпке турецкого офицера в сопровождении германского унтер-офицера для передачи письменного извещения о предстоявшем обстреле морских сооружений. К 9 ч шлюпка все еще не возвращалась, а наблюдения с салинга показали, что офицер задержан на берегу русскими. Желая во что бы то ни стало вернуть своих людей, командир, невзирая на незнание расположения мин, вошел в порт за молы. Русские тотчас же исчезли, и шлюпка с парламентерами благополучно вернулась на корабль. Тем временем неприятель начал подготовку к обороне. Сухопутные войска заняли заранее подготовленную позицию, подвозились боевые припасы, менялись позиции полевой артиллерии. В 10 ч 50 мин «Берк» открыл огонь по русской позиции. Несмотря на плохие результаты стрельбы турецких комендоров, 300–400 русских спешно оставили эту позицию. Вскоре появился крейсер «Бреслау» (командир капитан 2 ранга Кеттнер). Он приказал крейсеру «Берк» уничтожить радиостанцию и находившиеся в порту суда. Несколькими 105-мм залпами радиостанция была разрушена и кроме нее также несколько складов и бараков. По приказанию крейсера «Бреслау», «Берк» вышел из порта на линию дозора, оставаясь с ним в прожекторной связи; затем отпущенный «Бреслау» 1 ноября вернулся в Босфор. В ночь с 28-го на 29-е крейсер «Бреслау» направился к Керченскому проливу и в 6 ч поставил при входе в него 60 мин (углубление 2,5 м, с интервалами по 55 м[30]), после чего 18-узловым ходом направился к Новороссийску. Получив донесение от минного крейсера Берк, крейсер «Бреслау» вошел на рейд и с застопоренными машинами остановился перед молом. С 10 ч 50 мин до 12 ч 40 мин с дистанции 1200–4000 м (6—20 каб.) «Бреслау» обстрелял два больших нефтяных склада — в общей сложности 50 цистерн, 14 пароходов, несколько зерновых складов и кран цементного завода. Было сделано 308 выстрелов. Находившиеся в гавани пароходы — голландский и английский, стоявший вплотную к первому, — не обстреливались. В 13 ч «Бреслау» и «Берк» вышли из Новороссийска. Неприятель отвечал ружейным и пулеметным огнем с высот. Германский обстрел нанес городу страшные повреждения. Командир крейсера «Берк» сообщает:
