Между тем Кейт, не подозревая, о чем он думает, рассказывала ему о своем желании изучать право, а также о том, почему это считается неподходящим занятием для женщины.
— По-моему, это все глупости, — сказал Джо рассудительно. — Почему тебе нельзя быть юристом, если ты действительно этого хочешь?
Мои родители будут против. Они, правда, сами настаивали, чтобы я поступила в колледж, но ведь потом мне придется выйти замуж… — В ее голосе прозвучали разочарованные нотки, словно подобная перспектива казалась ей довольно скучной.
— Почему нельзя выучиться на юриста и выйти замуж? — пожал плечами Джо. — По-моему, одно другому не мешает.
Но Кейт только отрицательно качнула головой, и ее густые волосы, взлетев, окутали ее голову, словно облако. В эти мгновения она выглядела особенно притягательно, и Джо невольно стиснул зубы, стараясь не поддаться желанию. Он боролся с собой уже достаточно давно и, в целом, успешно. Кейт даже не догадывалась, с какой силой его влечет к ней, однако самому Джо приходилось постоянно контролировать свой голос и свои жесты, чтобы ничем себя не выдать.
— А ты можешь представить себе мужчину, который бы позволил своей жене заниматься юриспруденцией? Я абсолютно уверена, что, когда выйду замуж, мой муж потребует, чтобы я сидела дома, устраивала приемы и рожала детей.
Некоторое время они молчали, поскольку оба знали, что так уж устроен мир чуть не со времен Адама.
— А что, у тебя уже есть кто-нибудь на примете? У тебя или у твоих родителей?.. — осторожно поинтересовался Джо. — Ну, человек, за которого ты выйдешь замуж…
Его и в самом деле волновал этот вопрос. «Быть может, — с неожиданным страхом подумал он, — за то время, что мы не виделись, ей встретился какой-нибудь хлыщ…»
— Нет, — просто ответила Кейт. — Никого у меня на примете нет.
— Тогда зачем об этом толковать?! — воскликнул Джо, не сумев сдержать своей радости. — Зачем волноваться заранее? И потом, если ты будешь учиться в юридическом колледже, ты можешь познакомиться с молодым человеком, с которым у тебя будут общие интересы. Наверняка он не станет особенно возражать, если вы оба будете юристами… — Джо повернулся к ней и, с трудом избежав соблазна взять ее за руку или обнять за плечи, спросил: — И вообще, разве это так важно — выйти замуж?
Сам Джо в свои тридцать лет еще никогда не задумывался об этом всерьез. А Кейт было всего восемнадцать, и у нее впереди была целая жизнь — достаточно времени, чтобы выйти замуж и завести детей. Джо было странно слышать, как она говорит об этом, словно замужество, семья были для нее чем-то вроде серьезного занятия, которому она обязана посвятить себя целиком. Мужчины подобным образом относились к карьере. Он понимал, что для Кейт — как и для подавляющего большинства женщин — брак был чем-то почти обязательным, но думать о нем, готовиться к нему, не имея никого, кто ей хотя бы немножко нравился, казалось ему совершенно бессмысленным занятием. Только потом Джо пришло в голову, что так, вероятно, смотрели на брак родители Кейт, и тогда в ее взглядах не было ничего удивительного.
— Я думаю, что брак — вещь достаточно важная, — сказала Кейт задумчиво. — Во всяком случае, так утверждают все, кого я хорошо знаю и уважаю. Возможно, когда-нибудь и я тоже буду так считать. Но сейчас… сейчас я просто не могу себе представить, как все это будет. И я никуда не спешу. Я рада, что сначала должна закончить колледж. Целых четыре года я могу ни о чем таком не думать, а там… там посмотрим. За это время может случиться всякое.
— Например, ты можешь убежать с бродячим цирком, — вставил Джо, и Кейт, рассмеявшись шутке, откинулась на песок, подложив под голову руку.
Глядя на нее, залитую лунным светом, Джо невольно подумал, что такой красоты он еще никогда не видел. Ему даже пришлось напомнить себе, что Кейт еще совсем ребенок, хотя и выглядит как женщина. Стараясь справиться с собой, он отвернулся и долго смотрел в сторону.
— Наверное, в цирке мне бы понравилось, — сказала Кейт, не имевшая ни малейшего представления о той борьбе, которую вел с собой Джо. — Когда я была маленькой, я любила смотреть на наездниц — у них были такие красивые коротенькие платьица, расшитые золотом и бахромой. И на лошадей, конечно, тоже. А вот тигров и львов я побаивалась: они ужасно громко рычали.
— Я тоже боялся львов, — откликнулся Джо, по-прежнему изучая очертания залитого лунным светом берега. — Правда, я был в цирке только один раз, в Миннеаполисе, но мне там не понравилось. Клоуны — и те показались мне какими-то скучными, к тому же там было слишком шумно и слишком много народа.
Это было вполне в его характере, и Кейт невольно улыбнулась, представив себе Джо серьезным, почти угрюмым маленьким мальчиком в коротких штанишках на помочах и клетчатой сорочке. И тут же она вспомнила, что клоуны никогда не нравились и ей. Кейт всегда казалось, что эти горластые ребята в растрепанных рыжих париках немного перебарщивают. Правда, порой она все же улыбалась их топорным репризам, однако гораздо больше Кейт ценила тонкую игру. Как, очевидно, и Джо…
Это последнее соображение заставило ее подумать о том, что у них с Джо, очевидно, гораздо больше общего, чем можно предположить на первый взгляд. Оставалось только выяснить, что заставляет ее так тянуться к этому человеку — схожесть или различие характеров.
— И все-таки мне бы хотелось поработать в цирке, чтобы узнать этих людей поближе, — сказала она. — Говорят, циркачи — народ совершенно особенный. К тому же приятно, когда кругом много людей — есть с кем поговорить.
При этих словах Джо рассмеялся и повернулся к ней. Подобного заявления следовало ожидать — насколько он успел ее узнать, Кейт любила людей и никогда не сторонилась незнакомых компаний. Наверное, она сумела бы стать своей в любом обществе — даже среди тех же гимнастов, наездников, укротителей. Простота и естественность, не покидавшие ее в любой обстановке, вызывали у Джо легкую зависть — сам он подобного дара был начисто лишен. Однако это заставляло его еще сильнее восхищаться Кейт.
— А для меня нет ничего хуже, чем сборище незнакомых людей. Или даже знакомых. Наверное, именно поэтому мне так нравится летать. Там, наверху, нет никого, с кем я обязан поддерживать светский разговор, — никто не лезет со своими пустяковыми проблемами и не требует, чтобы я раскрыл ему душу. На земле мне почти никогда не удается этого избежать, а пустая болтовня здорово утомляет. Каждый раз после десятиминутной беседы с кем-то посторонним я чувствую себя так, словно толкал в гору тридцатитонный вагон угля.
Джо говорил вполне искренне: разговоры — любые разговоры — подчас причиняли ему почти физическую боль. «Быть может, — не раз думал он, — это общая беда всех летчиков?» Они с Чарльзом Линдбергом совершили не один многочасовой перелет, обменявшись при этом всего несколькими словами. Оба считали это вполне естественным, однако Джо не мог представить, чтобы Кейт молчала, как рыба, по восемь часов кряду.
