Я с тоской подумала о том, как неизменно весело было валяться у Лесли на тахте и смотреть DVD. Иногда мы отключали звук и озвучивали фильмы сами — своими собственными словами.
— Тебя не мутит?
Я покачала головой. Теперь я понимала, что ощущала все последние недели бедная Шарлотта. Эти бесконечные вопросы могли вывести из себя кого угодно. Тем более что я и сама всё время прислушивалась к себе, ожидая головокружения.
— Если бы только знать, когда это опять произойдёт, — сказала Лесли. — Я считаю совершенно несправедливым, что Шарлотту всё время к этому готовили, а тебе сейчас приходится прыгать в воду, не зная броду.
— Я не представляю, что сделала бы Шарлотта на моём месте прошлой ночью, доведись ей убегать от того парня из коридорного шкафа, — ответила я. — Я не думаю, что ей сильно помогли бы уроки танцев и фехтования. И поблизости ни одного коня, на котором можно было бы ускакать вдаль.
Я захихикала, представив себе Шарлотту, убегающую через весь дом от этого буйного Уолтера из шкафа. Может, она сорвала бы со стены саблю и устроила бедным слугам настоящую резню.
— Нет, глупышка. С ней вообще ничего бы не случилось, потому что она спокойно переместилась бы с помощью этой хроно-штуки. В какое-нибудь время, где мирно и тихо. Где с ней ничего не произойдёт! Но ты скорее будешь рисковать жизнью, чем расскажешь семье, что они подготовили не того человека!
— Может, Шарлотта за это время уже тоже успела переместиться. Тогда они получили то, чего хотели.
Лесли вздохнула и начала перебирать кипу бумаг, лежавшую на её коленях. Она завела для меня папку с кучей полезной информации. Ну, или относительно полезной. К примеру, она распечатала фотографии старинных автомобилей и пометила годы их выпуска. Автомобиль, который я увидела во время первого перемещения, был из 1906 года.
— Джек Потрошитель орудовал в Ист Энде в 1888 году. Глупо, но они его так и не нашли. Куча народу попала под подозрение, но доказательств не было. То есть если ты заблудишься в Ист Энде, то имей ввиду, что в 1888 любой мужчина потенциально опасен. Большой лондонский пожар был в 1666 году. Чума свирепствовала всё время, но в 1348, 1528 и 1664 годах была особенно лютой. Далее: бомбардировки во время второй мировой войны. Начались в 1940 году, весь Лондон лежал в руинах. Тебе надо выяснить, уцелел ли тогда ваш дом, и если да, то тебе там ничего не грозит. Ещё одно надёжное место — собор святого Павла, в него, правда, один раз попали, но он устоял — это было чудо. Может, там можно будет спрятаться.
— Всё это звучит довольно жутко, — сказала я.
— Да, я тоже всё это себе представляла как-то более романтично. Ты знаешь, я думала, что Шарлотта переживает, так сказать, свои собственные исторические фильмы. Танцует на балу с мистером Дарси. Влюбляется в какого-нибудь сексуального горца. Говорит Анне Болейн, чтобы она ни в коем случае не выходила замуж за Генриха VIII.Что-то в этом роде.
— Анна Болейн — это та, которой отрубили голову?
Лесли кивнула.
— Есть классный фильм с Натали Портман. Я раздобуду для нас DVD… Гвен, пожалуйста, пообещай мне, что ты сегодня же поговоришь с мамой.
— Обещаю. Прямо сегодня вечером.
— А где Шарлотта? — Синтия Дейл высунула голову из-за дерева. — Я хотела списать у неё сочинение по Шекспиру. В смысле, я имею ввиду, хотела почерпнуть парочку идей.
— Шарлотта заболела, — ответила я.
— А что у нее?
— Ну… м-м-м…
— Понос, — сказала Лесли. — Жуткий понос. Не слазит с унитаза.
— Тьфу, без подробностей, пожалуйста, — отреагировала Синтия. — Можно в таком случае взглянуть на ваши сочинения?
— Мы их тоже пока не дописали, — объяснила Лесли. — Мы хотим ещё посмотреть «Влюблённого Шекспира» на DVD.
— Ты можешь взять моё сочинение, — глубоким басом встрял в разговор Гордон Гельдерман. Его голова показалась с другой стороны дерева. — Всё скачано тип-топ с Википедии.
— В Википедию я могу и сама залезть, — ответила Синтия.
Прозвенел звонок.
— Двойной урок английского, — простонал Гордон. — Наказание для любого парня! А Синтия уже сейчас пускает слюни в мечтах о Принце Очарование!
— Заткнись, Гордон!
Но Гордон, как известно, никогда не затыкался.
— Я вообще не понимаю, почему вы все от него балдеете. Он же голубой!
— Бред! — возмущённо поднялась Синтия.
— И ещё какой голубой! — Гордон потащился за ней ко входу в школу. Он до второго этажа так и будет бубнить ей в уши, он умел это делать не переводя дыхания.
Лесли закатила глаза.
— Идём! — сказала она, протягивая руку, чтобы поднять меня со скамьи. — Вперёд, к Принцу Бельчонку Очарование!
На лестнице второго этажа мы нагнали Синтию и Гордона. Они всё ещё спорили о мистере Уитмене.
— Да это видно по его дурацкому кольцу-печатке, — говорил Гордон. — Такое носят только геи!
— Мой дедушка тоже всё время носил кольцо-печатку, — сказала я, хотя совершенно не собиралась вмешиваться.
— Значит, твой дедушка тоже гей, — ответил Гордон.
— Да ты просто завидуешь, — бросила ему Синтия.
— Завидую? Кому? Этому голубцу?
— Вот именно. Завидуешь. Потому что мистер Уитмен — самый красивый, мужественный и умный гетеросексуальный мужчина, который только есть на свете. И потому что рядом с ним ты просто глупый, жалкий маленький мальчик!
— Сердечное спасибо за комплимент, — сказал мистер Уитмен. Он неслышно подошёл к нам сзади — в руках пачка тетрадей, сам, как всегда, хорош собой (хоть и похож, как обычно, на бельчонка).
Синтия покраснела как рак. Мне стало жутко жаль её.
Гордон злорадно ухмыльнулся.
— А ты, мой дорогой Гордон, должен, по-видимому, немного изучить вопрос о кольцах-печатках и их носителях, — продолжал мистер Уитмен. — К следующей неделе я жду от тебя небольшое сочинение на эту тему.
Теперь покраснел и Гордон. Но в отличие от Синтии он не потерял дар речи.
— По английскому или по истории? — пропищал он.
— Я бы предпочёл, чтобы ты выдвинул на первый план исторический аспект, но, разумеется, предоставляю тебе полную свободу действий. Скажем, пять страниц к следующему понедельнику? — Мистер Уитмен открыл дверь в класс и ослепительно улыбнулся. — Прошу!
— Я его ненавижу, — пробормотал Гордон, пробираясь к своему месту.
Лесли утешающе похлопала его по плечу.
— Я думаю, что это основывается на взаимности.
— Пожалуйста, скажи мне, что это был сон, — просипела Синтия.
— Это был сон, — послушно сказала я. — На самом деле мистер Уитмен и не слышал, что ты его считаешь Sexiest Man Alive.
Синтия, застонав, опустилась за свою парту.
