наливается энергией каменная женская фигурка, и от нее, будто щупальца, тянутся бесчисленные потоки через прикованного араха. В муке он запрокидывает лицо к небу, и тут же, будто ждали этого, в него вонзаются сотни парящих в воздухе “соломинок” и завершают проходящий через тело узор.
Закусив губу, Аори незаметно отступила на шаг. Если отводящий бури артефакт почует малейшие следы изменения в теле, он может втянуть в аркан и ее.
Стоило последнему фрагменту занять положенное место, как энергия водопадом обрушилась на алтарь. Вспышка, похожая на взрыв, заставила Аори на мгновение зажмуриться. И, когда она открыла глаза, ни следа не осталось от сияющего мощью аркана. Все стало прежним, скалы, песок, ветер, играющий ветками тавуки. Только арах в черном тихо стонал у широкого каменного подножия.
Перешагнув через него, тоо осторожно протянул испачканные кровью руки к изваянию. Бережно, словно спящего ребенка, он поднял каменную фигурку.
Искусно выполненная статуэтка пропорциями походила скорее на чужачку, чем на арашни. Вытянутая, с тонкими руками и ногами, с длинными пальцами и ногтями на них, выкрашенными золотой краской. Овальное лицо с высоким лбом переходило в острый подбородок, и правую половину его покрывали изящные цветочные узоры.
– Двуликая, мы вернем тебя домой.
Караванщики почтительно расступились, пропуская тоо.
Вернувшись к вожаку, Шуким тщательно укутал статуэтку в несколько слоев шерстяной ткани, мягкой, как волосы новорожденного, и опустил в притороченный к седлу короб.
– Всем отдыхать. Выдвигаемся на закате.
– Что с этим?
Дафа пнула притихшего пленника в бок. Застонав, он перевернулся на спину, попытался прикрыться рукой, но тут же обессилено уронил ее в песок, открывая лицо зною и взглядам.
Пустая глазница слева чернела выжженным дном, и от нее изломанными лучами тянулись во все стороны страшные выпуклые шрамы. Не свежие раны или ожоги, но будто следы их, глубоких и почти смертельных.
Отвратительная пародия на статуэтку.
– Двуликая оставила ему жизнь, – в голосе тоо звенели сталь и сожаление. – Перевяжи. Жрицы захотят с ним поговорить.
Арашни улыбнулась, хищно и зло, и Аори невольно поежилась. Неизвестно, на что способны жрицы, но измененные не гнушались помощью демонов, выцарапывая крупицы истины из своих жертв.
И учили этому друг друга.
Sub7even. Listen to your soul.
4.
В ярко освещенной лаборатории царил холод. Поначалу незаметный, он забирался под одежду, пропитывал ее собой, прикасался к коже тонкими пальцами, словно приглашая вошедших остаться и разделить с ним тихий покой.
Холоду уже наскучила прежняя игрушка. Бессильно уронив голову на грудь, она сидела на стуле без спинки и никак не реагировала на ненавязчивое заигрывание.
Даже когда громко хлопнула входная дверь, мужчина не пошевелился. Длинные волосы, когда-то светлые, а теперь повисшие грязными сосульками, падали на плечи и голую грудь, закрывали лицо.
Правая штанина, разорванная в колене, обнажала металлическое соединение. И обычную ногу, и протез привязали в щиколотках к ножкам стула. Руки лежали на подлокотниках, и там, где в тело впивались ремни, под кожей проступали фиолетовые пятна.
Сбросив на руки ученице тяжелую сумку, Сиэ приблизилась к пленнику и опустилась на колени. Медленно она поднесла руку к его лицу, отвела в сторону спутанные пряди волос, провела по щеке кончиками пальцев, коснулась подбородка, запрокидывая голову мужчины. Опухшие веки приподнялись, и он с трудом сфокусировал взгляд на измененной.
– Вот так-то, – улыбнувшись, ласково сказала она. – Побудь со мной. Поговори. Тебе ведь есть, что рассказать.
Мужчина облизнул потрескавшиеся синие губы. Даже сейчас, изможденный и замерзший до полусмерти, он был красив. Не совершенной красотой полумайда, но человеческой, жизненной, проступавшей и в точеных чертах лица, и в линиях мускулистого тела, во взгляде темных глаз и даже в голосе, когда пленник хрипло, с трудом ответил.
– Катись к демонам, измененная.
Он дернул подбородком, освобождаясь от захвата, и снова уронил голову на грудь.
Похлопав его по колену, Сиэ поднялась.
– Аори.
– Угу, – задавив вздох, ученица приблизилась и осторожно опустила сумку на пол. – Что мне делать?
– Смотреть, учиться… Задавать глупые вопросы.
Измененная присела на корточки возле сумки.
– Что он сделал? – Аори скрестила руки на груди, исподлобья рассматривая неподвижного пленника. – И что ты хочешь узнать?
Коротко хмыкнув, Сиэ подняла на нее взгляд.
– Его взяли в центре защиты Третьего полиса после того, как обнаружили вторжение в систему. И Магистрат не разобрался, что он успел сделать и, главное, зачем.
– Серьезно? Там не умеют допрашивать? – приплясывая на месте, Аори окинула скептическим взглядом обнаженный торс пленника.
Как он льдом еще не покрылся? Ее собственные футболка и тонкие обтягивающие брюки не слишком-то согревали, но прыгать в них всяко лучше, чем сидеть неподвижно в жестком свете потолочных ламп.
– В полисах пытки запрещены.
– А измененным, значит, можно?
– Измененным вообще много что можно.
Сиэ вытащила из сумки связку длинных черных кристаллов. Первый она оставила там, где сидела, остальные под чутким – и саркастическим – руководством расставила вокруг недоумевающая ученица.
– Непохоже на инструменты палача, – прокомментировала она, рассматривая вьющиеся между направляющих потоки.
Больше всего конструкция напоминала клетку, призванную удержать пленника внутри. Зачем, спрашивается, если он привязан? Или измененная планирует его освободить?
Сиэ рассмеялась, крутя между пальцев черный кинжал с иззубренным лезвием.
– Да? Какая жалость, я так надеялась на смену карьеры… Зачем же мне его пытать, милая? Сам все расскажет.
Мужчина захрипел, дернулся, пытаясь освободиться. Похоже, пленник знал, что его ждет, в отличие от одной изменяющей.
– Сиэ, я не понимаю.
– А ты не спеши… Ты вот знаешь, в чем смысл мучить, причинять боль?
Измененная осторожно перешагнула невидимую обычным зрением границу.
– Ну… Чтобы он рассказал, что знает?
– Глобально – да, – согласилась Сиэ и убрала волосы со спины пленника. Он снова зарычал сквозь зубы, мотнул головой. Мышцы вздулись буграми, но стул даже не пошевелился.
Наклонившись над ним, измененная провела по коже кончиком острия – неглубоко, оставляя скорее царапину, чем серьезный разрез.
– Так вот, ты назвала то, чем заканчивается процесс, если он прошел успешно. Но такой результат можно получить разными способами, так почему же именно пытка?
Под руками Сиэ на спине вырастал сложный узор. Ровный и четкий, как ни пытался пленник помешать. Кровь проступала медленно, нехотя, застыв за бесконечные неподвижные часы.
– Чтобы испугался?
– В точку. Чтобы пробудить инстинкт, чтобы он затмил разум, чтобы там, где молчит человек, с нами заговорила его истинная сущность. Редко, очень редко человек оказывается сильнее, – отступив, Сиэ критично осмотрела линии и добавила пару штрихов. – Но ведь инстинктов много, Аори. И тот, кому безразлична боль, поддастся ненависти, или голоду,
