Казалось бы, мораль очевидна: посади женщину к ткацкому станку, и она будет добродетельна, дай ей волю – увидишь чудовище. На самом деле все не так просто. И «республиканки», и «женщины Империи» были в первую очередь «женщинами для мужчин», они воплощали в жизнь мужские желания и фантазии. Лишь на рубеже двух эпох женщины Рима научились находить иное содержание для своей жизни, отличное от подчинения власти мужчин или безнадежной борьбы с ними.
Первые христианки
Женщины играли важную роль в религиозной жизни Рима. Они служили Весте, богине хранительнице священного огня, тем самым обеспечивая благоденствие государства, исполняли тайные обряды Доброй Богине, покровительнице плодородия и изобилия, и, наконец, приносили жертвы ларам – защитникам дома и семьи. Когда же в границах Римской империи зародилось христианство, в числе первых новую религию приняли женщины.
Среди мучениц, убитых на арене цирка в Лионе, были знатная римская матрона (ее имя осталось неизвестным) и ее рабыня Бландина. «Церковная история» Евсевия рассказывает о жизни и смерти этих двух женщин. Бландину привела в Лионскую общину христиан ее хозяйка. Свежесть, непосредственность, доброта юной рабыни вызывали симпатии членов общины; все радовались, когда престарелый епископ Пофин совершал обряд ее крещения. Однако вскоре Бландине и ее хозяйке пришлось пострадать за свою веру. Их схватили, пытали, затем повели на казнь. Обнаженную Бландину привязали к столбу, выставив на позор зевакам и на растерзание хищным зверям. Члены общины видели ее мучения. «Благодаря сестре, телесными глазами увидели они Распятого за нас; да убедятся уверовавшие в Него, что каждый пострадавший за Христа находится в вечном общении с Богом живым», – пишет Евсевий.
О последних минутах жизни христианки Евсевий рассказывает следующее. Сначала ее бичевали, в кровь раздирая кожу на спине. Отданная на съедение диким зверям, она уцелела, поскольку те не тронули ее. Тогда Бландину подвергли пыткам на раскаленной сковороде и, наконец, посадили в ивовую корзину и бросили быку. Животное долго подбрасывало тело девушки, но она, истерзанная, уже не чувствовала боли, и тогда палачи закололи ее.
«Рабыня Бландина показала, что переворот совершился. Истинное освобождение от рабства, освобождение героизмом, частично было и ее заслугой», – говорил французский писатель и историк Эрнест Ренан{ Историю Баландины и Перпетуи см.: Аман А.-Г. Повседневная жизнь первых христиан. М.: Молодая гвардия, 2003. С. 207–217.}.
Рукопись «Страсти Фелициты и Перепетуи» рассказывает нам историю еще одной христианки, которая происходила из знатной римской семьи. Однажды должностные лица римской провинции Африка арестовали в городе Тубурбо (современная Тебурба), в 44 км к востоку от Карфагена, христиан, обвинив их в нарушении императорского эдикта. Среди этих христиан была молодая женщина Урбия Перпетуя, принадлежавшая к одному из знатных семейств. Весь город еще говорил о ее недавно состоявшейся свадьбе с местным аристократом. У девушки был ребенок – младенец, которого она кормила грудью до смертного часа и который скрашивал ей долгие дни заточения. Всех заключенных отправили в Карфаген, в тюрьму, примыкавшую ко дворцу проконсула, расположенному на склонах Бирсы. До нас дошел дневник заключенной Перпетуи, ее рассказ о событиях и заметки о личных впечатлениях. И это позволяет нам явственно увидеть ее – любящую жизнь, рожденную для радости и счастья.
«Я всегда была веселой, – пишет она. – Я буду еще веселей в другой жизни». Тюрьма подвергла жестокому испытанию изнеженную женщину, привыкшую жить в роскоши. В первый же день она записала в дневнике: «Мучительный день». Она страдала от жары и вони, от необходимости постоянно находиться в одном помещении с мужчинами, от насмешек и вымогательства солдат (те требовали у заключенных денег). «Но особенно меня грызло беспокойство за моего малыша», – пишет Перпетуя.
Но через несколько дней она обрела утешение. «Тюрьма вдруг стала для меня точно дворец, здесь я чувствую себя лучше, чем где бы то ни было».
Отец пытался спасти любимую дочь от мучительной смерти, но отречение от веры было для нее неприемлемо:
«В своей любви ко мне он изо всех сил старался поколебать мою веру.
– Отец, – говорю ему я, – видишь ли ты сосуд, валяющийся на земле, этот кувшин или какой-то похожий предмет?
– Я вижу его, – отвечает мой отец.
– Можно ли дать ему другое название, кроме того, что он носит? – спрашиваю я его.
– Нет, – отвечает он.
– Так вот и я не могу дать себе иного названия, кроме своего истинного имени: я – христианка».
Тогда отец попробовал сыграть на ее материнских чувствах: «Посмотри на своего сына, который не сможет жить без тебя», – упрекал он ее.
Эта сцена повторялась и на заседании суда.
«Отец сразу же появился, – рассказывает Перпетуя, – с моим сыном; отведя меня в сторону, он говорил мне умоляющим тоном: “Сжалься над своим ребенком”».
Судья, явно растроганный, также по-отечески наставлял ее: «Пощади своего сына». Однако молодая женщина оставалась непреклонной.
Возвратившись в тюрьму, она много думала о сыне и попросила принести его к ней. «Однако мой отец отказался дать его мне. По Божьей воле, мой сын больше не просил грудь, и молоко у меня пропало. Одновременно прошло беспокойство за моего ребенка и прекратилась боль в моих грудях».
Настал день казни. Мученики покинули тюрьму и направились в амфитеатр. «Их лица сияли, они были прекрасны. Перпетуя шла последней, степенным шагом, словно знатная дама Христа, словно любимая дочь Бога», – пишет автор «страстей Фелициты и Перпетуи».
У входа на арену женщин хотели переодеть в наряд жриц Цереры. Перпетуя, как свидетельствует очевидец, решительно воспротивилась этому: «Мы пришли сюда по доброй воле защищать нашу свободу. Неправда должна отступить перед лицом правды». Она успела также сказать несколько слов, адресуясь к христианской общине: «Будьте крепки в вере. Любите друг друга. Пусть наше мученичество не станет для вас причиной соблазна». Затем последовали пытки и казнь.
Что так яростно, так упорно защищали эти женщины-христианки? Новую религию, основанную на любви к ближнему? Да, конечно, но также и свое право думать и поступать так, как им представлялось правильным. Жить, руководствуясь не заветами отцов, а собственным разумом, сердцем и совестью.
Таковы были римлянки – покорные жены, самозабвенные матери, неверные возлюбленные, кровожадные чудовища, мученицы-христианки. Действительно ли они так уж далеки от нас?
Глава 8. Женские могилы за пределами цивилизации
Несколько тысяч лет назад, вдали от великих цивилизаций Греции и Рима, в холодной северной Европе и в дикой степной Азии обитали варвары. У варваров все было не как у людей, и даже женщины у них зачастую обладали куда более высоким статусом и куда большей властью и свободой, чем утонченные гречанки и римлянки. Но за это им порой приходилось расплачиваться собственной жизнью. Их останки, найденные археологами, могут многое рассказать нам о том мире, в котором жили эти женщины.
Ведьмы холмов и болот
В 1996 г. в английском графстве Нортгемптоншир археолог Энди Чепмен нашел на вершине холма захоронение женщины железного века, принадлежавшей к племени кельтов. Поначалу он не заметил ничего необычного, но вскоре понял, что женщина умерла не своей смертью. Она лежала скорчившись, руки были скрещены под грудью, запястья и лодыжки связаны, а на шее – свинцовый ошейник. Ее лицо было повернуто к стенке ямы. Судя по положению головы, женщина была еще жива в момент погребения и погибла от удушья. Перед археологами оказалась жертва убийства, совершенного две с половиной тысячи лет назад. Газеты тут же окрестили убитую «первой ведьмой Великобритании». Исследования судмедэкспертов показали, что женщине было около сорока лет, и при жизни ей пришлось много и тяжело работать. Она часто нагибалась и, возможно, носила на голове тяжелые предметы. Особенно необычным был ошейник. По нашим представлениям, это знак рабского положения, но у кельтов шейные украшения носили воины и вожди. Кроме того, археологи считают, что в те давние времена свинец был редким и дорогим металлом. Так что ошейник мог быть и ожерельем – знаком особого статуса женщины. Возможно, эта женщина при жизни была рабыней, но не людей, а богов. А возможно, она лишь после смерти стала вестницей, посредницей между миром людей и миром божественных сил, о чем и говорит свинцовая полоса, обвившая ее шею.
Захоронение в Нортгемптоншире уникально – подобного ему нет больше в Англии. Но женщина из Нортгемптоншира – не единственная, кого люди железного века принесли в жертву богам. Еще в 1835 г. в болотах Ютландии в Дании группа рабочих, прокладывавших траншею, наткнулась на мумию женщины. Болотная вода прекрасно сохраняет мягкие ткани, и рабочие увидели, что лицо утопленницы искажено гримасой ужаса. И в самом деле, ее смерть, по-видимому, была страшна. Тело женщины было прибито ко дну деревянными кольями, а сверху засыпано тяжелыми ветками. Датчане сочли, что перед ними юная королева Гунхильда, убитая в VIII в. по приказу жестокого конунга Харальда Синезуба. Король Дании велел похоронить свою прапрапрабабку с почестями. Тело в роскошном саркофаге было перенесено в город Вайль и помещено в местную церковь, благодаря чему оно и сохранилось до наших дней. Лишь в XX в. ученым удалось установить, что найденная женщина умерла за тысячу лет до того, как родилась Гунхильда, и была современницей «первой британской ведьмы». Эксперты также определили, что женщина не утонула в болоте – ее задушили прежде, чем погрузили в воду. Когда она умерла, ей было около сорока лет (как и британской ведьме), причем она была совершенно здорова. Но почему ее прибили кольями? Возможно, ее соплеменники хотели быть уверены, что женщина останется в болоте навсегда, потому что боялись ее? А возможно, совсем наоборот – они надеялись, что она станет духом болота и будет помогать своему народу из потустороннего мира? В Скандинавском фольклоре есть немало баллад о смертных женщинах, которые становились женами водяного. Может быть, перед нами одна из таких «жен»?
