Около 10 ч. мы снова увидели первую эскадру, шедшую на S. Наш командир, все еще ведший линейные крейсера, направил отряд к голове главных сил, чтобы вступить в строй головным. Во время этого перестроения мы неожиданно попали вместе с нашей 1 эскадрой под сильный обстрел.
Мгла в это время еще немного увеличилась.
Снова по всему крейсеру раздалось: "Боевая тревога!", и через несколько секунд я уже направил первую башню на неприятеля и произвел один выстрел.
Вторую башню не было никакой возможности направить на цель из-за плохой видимости, и я старался стрелять как можно чаще из 1-ой башни. Вдруг произошел неожиданный перерыв; скользнувший по 1-ой башне крупный снаряд погнул планку мамеринца и заклинил ее. Тогда из башни выбежали старшина и несколько человек прислуги с ломами и топорами, удалили согнутую планку и очистили башню. Таким образом, я временами мог все- таки производить хоть несколько залпов. Я стрелял почти на глаз. Очень редко удавалось измерять расстояние по вспышкам выстрелов. Дистанции были от 32 до 55 каб. (60-100 гкм.). Наблюдение падения наших снарядов стало невозможным. Положение было чрезвычайно неприятное. Но неожиданно подошла помощь оттуда, откуда мы ее меньше всего могли ожидать. Наша вторая эскадра, состоящая из устаревших линейных кораблей типа "Deutschland”, шла после поворота на S во главе всего флота. В данный момент командующий флотом решил перестроить колонну соответственно обстановке и приказал второй эскадре перейти в кильватер двум эскадрам современных линейных кораблей. В трудный для нас момент командующий 2 эскадрой как раз выполнял это перестроение, ведя свои корабли восточнее наших главных сил и нас, линейных крейсеров. 2 эскадра заслонила нас от теснившего врага, который неожиданно увидел семь больших кораблей, идущих на него полным ходом. Одновременно наши неутомимые миноносцы опять пошли в атаку. Неприятель повернул и скрылся в сумерках.
Наши старые линейные корабли оживленно стреляли и сами попадали под тяжелый обстрел, но это продолжалось недолго. Если бы противник знал, какие корабли направились на него! Ведь это были знаменитые германские "пятиминутные корабли" (five-minutes ships), на уничтожение которых англичане отводили 5 минут.
В 10 ч. 31 м. был отмечен наш последний выстрел из 12-дюймовых орудий, сделанный при повороте башен в 244°, при установке прицела 40 каб. (75 гкм.).
Длинный северный день клонился к концу, и начиналась короткая ночь, длившаяся с 11 час. вечера до 2 час. ночи.
На ночь линейным крейсерам приказали идти концевыми. Нам давалось, таким образом, почетное поручение прикрывать флот с N-да при его обратном ходе.
Я не знаю, где в эту ночь находились "Moltke” и "Seydlitz”. Последнему приходилось упорно бороться, чтобы удерживаться на плаву. Только с большим трудом его доблестной команде во главе с командиром капитаном 1 ранга фон Эгиди, удавалось вести крейсер в течение двух дней и войти в Вильгельмсгафен к ночи. В конце колонны остались только "Derfllinger" и "Von der Tann". Нельзя сказать, чтобы мы представляли собой очень грозное прикрытие. На правом борту, правда, все обстояло благополучно и все 6-6-дюймовых орудий были в целости; но на левом действовали только 2-6-дюймовых орудия; одного прожектора было тоже маловато.
Небо закрыли облака, и ночь оказалась темной.
Мы, офицеры, вышли из боевой рубки на мостик. Командир подошел ко мне, пожал мне сердечно руку и высказал свое удовлетворение результатами нашей стрельбы. Эти несколько слов мне были дороже всех знаков признательности, которые впоследствии я имел.
Я послал вестового в мою каюту узнать, в каком она состоянии. Оказалось, что она – единственная уцелевшая на всем корабле.
Так как мы шли в строю предпоследним кораблем, можно было предполагать, что мы избежим минных атак, и это предположение оправдалось. В течение ночи только один английский миноносец настиг нас. Все остальные были расстреляны или оттеснены нашими передними мателотами. О ночных боях я не могу много рассказать, так как мы были далеко от их места. Всю ночь продолжалась стрельба. Английские миноносцы, не переставая, атаковали нас с беспримерной лихостью, но не достигли почти никаких результатов. В продолжение ночи погиб только легкий крейсер "Frautnlob”, да и тот был поврежден огнем неприятельского крейсера и потоплен его же миною. Только уже на рассвете одному из английских миноносцев удалось с очень большой дистанции атаковать нас и потопить линейный корабль "Pommern".
С мостика мы спокойно наблюдали за ходом ночных боев. Вспыхивали прожекторы, освещая идущие полным ходом миноносцы. Корабли и миноносцы развивали артиллерийский огонь, вздымались столбы воды под лучами прожектора, мимо неслись густые облака дыма. Результаты боев мы хорошо видели – мимо нас проносились один за другим горящие, раскаленные исполины, заставляя вспоминать живые факелы времен римских цезарей. Все железные части на этих кораблях раскалились докрасна, придавая им вид тончайшей золотой филигранной работы. Огонь захватывал так быстро английские корабли из-за применявшегося на них нефтяного отопления; и горящая нефть при качке переливалась по всему корпусу. Мы смотрели на них со смешанным чувством, не будучи уверены, что среди них нет германских миноносцев. В действительности оказалось, что за всю ночь не погибло ни одного нашего миноносца, все они умчались в поисках неприятельского флота. К удивлению и сожалению, им не удалось найти английских главных сил, хотя точка отхода неприятельского флота была известна.
Линейный крейсер "Дерфлингер".
а. – вид с носа
б. – вид с кормы
Когда стрельба впереди немного затихла, я услышал, стоя рядом с командиром, шум идущего полным ходом турбинного миноносца. Вскоре с правого борта румба на 4 от нас показался черный предмет. Я просил разрешения командира не включать наш единственный прожектор, чтобы не выдавать себя, командир согласился, и миноносец проскочил мимо "Von der Tann", поступившего точно так же.
Так прошла ночь, и засветилось утро.
В 2 ч. 15 м. мимо нас пронесло горящий английский броненосный крейсер "Black Prince". Весь корабль был в пламени, и на нем уже давно не могло оставаться ни одного живого человека.
В 3 ч. 10 м. мы услышали с левого борта два взрыва, но ничего не могли увидеть. Мы часто стопорили машины, так как колонне приходилось выравниваться после многочисленных минных атак, во время которых корабли и выходили из строя. Они описывали циркуляции и вступали не на свои места. Так линкор "Nassau", бывший вторым кораблем с головы колонны, стал концевым в эскадре и нашим передним мателотом. Штурману и вахтенному начальнику приходилось не легко, удерживая расстояние и не отставая.
Все были уверены, что с рассветом снова вступим в бой со всем английским флотом. На крейсере готовились к бою, и мои гальванеры исправляли центральную наводку второй башни. Казалось, минные атаки прекратились. Вдруг в 3 ч. 50 м. мы услышали сильный взрыв и увидели высокий огненный столб. Два наших передних мателота положили руль "лево на борт" и уклонились в сторону.
Что случилось? Какая катастрофа произошла впереди нас? Наш крейсер продолжал идти тем же курсом и прошел над тем местом, где только что произошло что-то ужасное. Но ничего не было видно, и проходя место взрыва, мы не могли себе представить, что здесь произошло.Оказалось, что несколько минут тому назад здесь проходил линейный корабль "Pommern". Английский миноносец подкрался до границы видимости и потопил его миною. Корабль разлетелся на атомы, так как несколько минут спустя мы проходили это место и не увидели уже ничего и никого – все погибли.
В 4 ч. 10 м. 2-я эскадра открыла огонь; и у нас проиграли боевую тревогу. Оказалось, что стреляли по английскому миноносцу, осмелившемуся приблизиться к нам.
Взошло солнце. Сотни биноклей и труб обыскивали горизонт, но нигде неприятеля не было видно. Мы продолжали идти на S и 1 июня после полудня вошли в Вильгельмсгафен.
Крейсер был сильно избит, многие отделения представляли собою кучи ломаного железа и являли собой ужасающее зрелище.
Но жизненные части не были повреждены: машины, котлы, рулевая проводка, гребные винты и почти все вспомогательные механизмы уцелели, благодаря толстой броневой защите.
Машинные отделения были некоторое время наполнены ядовитыми газами, но машинная команда в противогазовых масках продолжала работу, хотя и терпела потери. Тысячи осколков покрывали корабль, между ними мы нашли почти неповрежденные головные части двух 15-дюймовых снарядов. Поясную броню пробило в нескольких местах.
Около 200 убитых мы похоронили в Вильгельмсгафене.
После 6-месячного ремонта на верфи в Киле, в декабре 1916 года "Derfflinger" был готов для новых боев.
Линейный крейсер "Дерфлингер” в период после Ютландского боя. На корабле установлена треногая фок-мачта с вынесенными на марсы приборами центральной наводки.
